Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник

– Полегчало? – деловито уточнил Алекс, задумчиво рассматривая плюшевого пришельца, который, судя по ценнику, являлся медвежонком.

– Вроде того, – отобрала я жертву швейной машинки.

Алекс если и расстроился, то не сильно. Лишившись плюшевой игрушки, он тут же нашел себе новую: набор исподнего. Розовенький, в бабочках…

– Мне нравится, что застежка такая мудреная, – с умным видом покивал он. – Если понадобится помощь, зови, всегда буду рад избавить тебя от… м-м-м… затруднения.

Продавщица захихикала. Ну все. Держись, Алекс! Я хотела все это оставить в магазине – зачем мне, скажем, этот пришелец-медведь ядовито-фиолетового цвета? Но теперь барахло вдруг страшно приглянулось! Отобрав у Алекса белье, я бросила его в кучу хлама и придвинула кучу к продавщице.

– Платит он, – мстительно подвела я итог. И пока Алекс не вздумал от меня открещиваться, выскользнула из магазина.

Глава 12

Дом

Пирожные Алексии оказались настолько легкими и воздушными, что через час мы, изголодав, опустошали пиццерию. Нахохлившийся Алекс задумчиво уминал пятый кусок пиццы. Аня налегала на пирожные, я потягивала сок: в меня ничего не лезло. В каждой тени, в каждом официанте невольно выискивала черты Велора. И вздрагивала от любого шороха, все плотнее закутываясь в шарф по самый нос.

– Может, пойдем уже? – наконец не выдержала я. Кафе в такой час было наполнено людьми, и среди них уж наверняка затесался один незаметный Велор.

– А как же твой брат? Тебе, кстати, не кажется, что его давненько не видно? Начинаю подозревать, что его затянул унитаз, – в шутку предположил Алекс.

Мы с Анькой взволнованно переглянулись. Не говорить же Алексу, что с Владом всякое случалось, а «заколдованные» унитазы – любимое развлечение Тарлиевых?

Влад действительно трагически пропал без вести в туалете, так что я кисло подперла щеку кулаком и бесцельно подняла и бросила соломинку. Алекс прав: братик обидится, если мы дружно уйдем, не расплатившись.

– Надеюсь, что затянул. Алекс, слушай, а как ты понял, что я у Велора?

– А, точно. – Он вздохнул и, бросив недоеденный кусок пиццы на тарелку, полез в карман. – Ты потеряла.

Он положил на стол мой телефон, и я нахмурилась.

– Понятно. Прочитал переписку.

– Не волнуйся, я не читал вашу переписку с Леной и что «Локи мимими», что бы это ни означало, – хмыкнул Алекс, и я надулась, убирая предательскую технику в карман. – И что я бесподобен, тоже не читал, – сияя, добавил Алекс.

Я возмущенно втянула через соломинку остатки сока и закуталась в шарф еще сильнее.

– Это было в шутку, и вообще ирония!

– Но глаза-то у меня красивые? И сам ничего? – подвигал бровями Алекс. – А Лена еще и сзади оценила, ты же не поспоришь?

– Зараза, – в сердцах бросила я. Завтра же удалю всю переписку, даже ту, которая со скидками!

– М-м-м, да. Это я тоже прочитал. Бессовестная невеста, – вздохнул расстроено Алекс. Помедлив, он нахмурился. – Завтра поищем вариант с гостиницей. У твоего инкуба уйдет время на восстановление, но на этих тварях все быстро заживает. Через день-другой он оклемается, а по именам пробить легко. У нас пара дней, пока он не узнает, где я живу. Поэтому нужно поднять все связи. Я возьму на себя документы и…

– Алекс, Алекс, притормози! – запротестовала я. Вот он о чем так напряженно думал все это время. – Это не поможет, ты и сам знаешь. Мы можем удариться в бега, но без заклинателей не замести следы…

– Именно поэтому мы обратимся и к ним тоже. Сильнейшие у ковена Тайроновых, и они у меня в долгу. А сами еще раз наведаемся к Алексии…

– Никуда вы не наведаетесь, детки.

Голос прозвучал как удар хлыста. Анька сползла в кресле, прикинувшись подушкой, я втянула голову в плечи и попыталась закутаться в шарф уже не с носом, а с макушкой. Алекс нахмурился, насторожившись. Один только Влад выглядел довольным и с восхищением взирал на приведенного им гостя.

Отец со скрежетом, не торопясь, выдвинул стул и сел, прожигая нас всех орлиным взглядом. Он и сам напоминал чем-то хищную птицу. Особенно его глаза, водянисто-голубые, спокойные и все же наполненные кровью.

С отцом не решались спорить не только мы, но и лидеры других ковенов. Он не отличался терпением, жалостью и добротой. Всегда строгий, считающий любовь слабостью, а дружбу сентиментальной чушью, он ни к кому никогда не привязывался. И считал, что все ему обязаны подчиняться.

Как же это напрягало. Я избегала отца – даже сильнее, чем демонов. Он будто скручивал по рукам и ногам своей волей.

– Папенькин сыночек! – процедила Аня, с отвращением глядя на Влада. Тот беспечно пожал плечами. Отец ценил сына больше, чем нас: Влад мальчик.

– Папенькин сыночек стоит вас обеих, – отрезал отец, вперив в Аню «убийственный взгляд». – Он мужчина и воин, а вы балласт на плечах. Так что помалкивай, девчонка. Теперь ты. – Он убедился, что Аня присмирела, и перевел взгляд на меня. Я вызывающе вздернула подбородок. – Ты едешь домой.

– Никуда не поеду, – упрямо отрезала я.

Отец без тени усмешки откинулся на спинку и нахмурился. Помолчал секунду-другую, мучая меня своим фирменным взглядом, от которого затряслись руки, и спокойно сказал:

– У тебя два варианта. Первый. Я объявляю на тебя охоту. Мы устраняем угрозу и все следы твоего пребывания на этой планете. Второй. Ты едешь домой. Твой выбор?

Я подавилась ответом, понимая, что любые пререкания обрекут меня на гибель. Отец не ради красного словца пригрозил охотой. Он это сделает ради семьи, я знала, – ему не впервые. Он легко избавлялся от предателей из мелких ковенов, а с верховными ковенами церемонился только потому, что не хотел войны.

Стоит говорить про слухи, возлагающие на отца гибель родной сестры? Просто слухи, конечно. В то же время тетя подозрительно «удачно» исчезла, своей смертью замяв разгорающийся конфликт между нами и Тарлиевыми. Нет, я вовсе не думаю, что отец на такое бы пошел… уверена…

Но в любом случае дома безопаснее. Велор никогда меня там не найдет. Если бы отец сказал как-то иначе… не приказал, а предложил вернуться домой… смягчил… я бы только выдохнула с облегчением.

А сейчас согласиться – унизительно. Все равно что сдаться.

– Мы все равно собирались, правда, Лия? – Алекс накрыл мою руку своей и предупреждающе сощурился.

Я открыла рот, борясь с желанием возразить отцу и тяготясь необходимостью давить это желание. Но промолчала, и Алекс, убрав руку, перевел взгляд на моего отца.

– Знаете, это ведь я виноват. Мне очень жаль, что так получилось. Это была самозащита, но я неаккуратно обошелся