Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
Гелла замерла у стены, прислушалась.
— …завтра утром переправляем. Всё должно быть чисто.
— А если кто полезет?
— Убьём.
Двое. Мужчины. Голоса грубые, с южным акцентом.
Гелла скользнула к окну, заглянула внутрь. В тусклом свете керосиновой лампы она увидела ящики, стол, на котором лежали бумаги. И двух наёмников в кожаных доспехах. У одного на поясе — меч, у второго — арбалет.
Мне нужно попасть внутрь, забрать записи и уйти. Тихо. Без шума.
Гелла достала с пояса зелёную ампулу — липкую смолу — и разбила её у порога. Лужа застыла, став почти незаметной в темноте. Если наёмники выйдут — прилипнут.
Потом она вытащила белую ампулу — дымовую. Разбила её у дальней стены, снаружи. Густой дым пополз внутрь через щели.
— Что за… — наёмник с арбалетом закашлялся. — Пожар?
— Выходим!
Они рванули к двери. Первый наступил в лужу — и прилип. Второй попытался обойти, но споткнулся о прилипшего и тоже застрял.
— Твою мать! Кто здесь?!
Гелла выскочила из тени, пролетела мимо них скользящим шагом — её сапоги не прилипали — и метнулась к столу. Схватила бумаги, сунула за пазуху.
— Стоять! — наёмник с мечом вырвал ногу из липкой лужи (тяжёлый сапог с металлическими шипами помог), бросился к ней.
Гелла выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула под ноги себе за спину. Взрыв отбросил наёмника к стене. Он ударился головой и сполз на пол.
Двое готовы. Теперь уходить.
Она рванула к выходу, но на пороге столкнулась с третьим.
Он был высоким, в чёрном плаще с капюшоном. Без доспехов. Без оружия. Но от него исходила такая сила, что Гелла замерла на месте.
— Студентка Гелла, — голос низкий, насмешливый. — А мы вас ждали.
— Кто вы?
Он сбросил капюшон. Гелла узнала его. Не по лицу — по улыбке. Магистр Торнберг.
— Вы… вы из Совета!
— Я из тех, кто хочет владеть вашей формулой, — он сделал шаг к ней. — И вы мне поможете. Добровольно или принудительно.
— Не помогу.
Гелла выхватила синюю ампулу — скольжение — и швырнула под ноги Торнбергу. Масло растеклось по деревянному полу. Торнберг покачнулся, но не упал. Он поднял руку, и из пальцев вырвалась тёмная магия, которая впитала масло, будто губка.
— Алхимия бессильна перед магией высокого уровня, — он усмехнулся. — Учите матчасть.
Он щёлкнул пальцами, и Гелла почувствовала, как невидимые тиски сжали её руки, ноги, тело. Она не могла пошевелиться. Не могла достать ампулы. Не могла даже крикнуть.
— Вы… как…
— Магия подчинения, — Торнберг подошёл к ней вплотную. — Редкий дар. Я могу заставить вас делать что угодно. Идти. Говорить. Убивать. Любить.
— Ненавижу вас, — прошептала Гелла.
— Это пройдёт. Когда я сотру вашу память.
Он поднёс руку к её лбу. Пальцы засветились чёрным.
— Сладких снов, Гелла.
Мир потемнел.
•••
Омэн ждал три часа.
Ни вестей. Ни сигнала. Связь работала, но от Геллы шла только ровная пульсация — она была жива, но не в себе.
— Я иду, — сказал он теням.
Тени заволновались. Он вышел из кабинета и через чёрный ход — в город.
Он бежал по переулкам, перепрыгивая через заборы, лавируя между мусорными баками. Ведьмачья скорость позволяла ему двигаться быстрее лошади. Но он всё равно боялся опоздать.
Портовый склад встретил его запахом крови и дыма.
Внутри лежали двое наёмников — прилипшие к полу, оглушённые, но живые. Третий — у стены, с пробитой головой. На столе — пусто.
— Гелла! — крикнул Омэн.
Никто не ответил.
Он обошёл склад, заглянул за ящики, под лестницу. Ничего. Только её фиолетовая ампула — выпала из сумки? — валялась в углу, переливаясь серебристым светом.
Омэн поднял её, сжал в кулаке.
Они взяли её. Кто-то сильный.
Он закрыл глаза, сосредоточился на связи. Чувствовал её сердцебиение. Ровное, медленное, как у спящей. Спящей? Или под действием чар?
— Я найду тебя, Гелла, — прошептал он. — Клянусь Домом Ночи.
Тени вокруг него взметнулись, закружились чёрным вихрем. Омэн вышел из склада и растворился в ночи — хищник, который потерял свою пару и теперь не остановится ни перед чем.
Глава 23. Гнев Дома Ночи
Глава 23. Гнев Дома Ночи
Гелла очнулась от холода.
Ледяной камень прижимался к щеке, высасывая тепло. Вокруг пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым — то ли разлитым реактивом, то ли старой кровью. Она попыталась пошевелиться — и поняла, что не может.
Руки были заведены за спину и прикованы к стене. Ноги — к кольцам в полу. Пояс с ампулами исчез. Даже фиолетовая, которую она носила в свинцовом футляре за пазухой, пропала.
— Проснулись, студентка? — раздался голос из темноты.
Магистр Торнберг вышел из тени. Он был без плаща, в простой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. В руке он держал хлыст — не обычный, а магический, с серебряными нитями, вплетёнными в кожу.
— Где я? — голос Геллы прозвучал хрипло.
— В подземельях под моим поместьем. Здесь никто не найдёт вас. Ни ректор, ни Совет, ни даже тени.
Он подошёл ближе, присел на корточки, заглянул ей в лицо.
— Вы умная девочка. Не будьте дурой. Отдайте формулу — и я отпущу вас.
— А потом убьёте?
— Зачем убивать? Вы нужны мне живой. Работать на меня. Создавать новые составы. Вы — золотая жила, Гелла. Я не буду убивать курицу, которая несёт золотые яйца.
— Я не курица.
— Вы — гений. А гении — товар штучный.
Он встал, отошёл к столу, на котором лежали её ампулы. Синяя, зелёная, красная, жёлтая, белая, чёрная, оранжевая и фиолетовая — та самая, экспериментальная. Все разложены в ряд, как музейные экспонаты.
— Красивые игрушки, — он взял фиолетовую, повертел перед глазами. — Что делает эта?
— Взрывается, если неправильно настроить частоту.
— Вы умеете настраивать?
— Умею.
— Научите.
— Нет.
Торнберг усмехнулся, поставил ампулу на место и взял хлыст.
— Тогда, боюсь, разговор будет неприятным.
Первый удар обжёг плечо.
Гелла не закричала. Она стиснула зубы и заставила себя думать о чём-то другом. Об ампулах. О формулах. О том, как она улучшит стабилизатор.
— Молчите? — Торнберг ударил снова, по спине. — Это похвально. Но бесполезно. Я
