Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
Но утро понедельника разбило её решимость вдребезги.
Она пришла на полигон в обычное время — шесть утра. Омэн уже стоял в центре, скрестив руки на груди. Он был в тренировочном облачении, но выглядел так, будто не спал всю ночь: тени под глазами, сжатые губы, напряжённые плечи.
— Сегодня отрабатываем связку «тень-взрыв», — сказал он без приветствия. — Твоя задача — нанести скользящий состав на поверхность, моя — использовать тени для дезориентации противника. Начинаем.
— Ваше сиятельство, — Гелла не сдвинулась с места. — Я хочу поговорить.
— Поговорим после тренировки.
— Нет. Сейчас.
Он опустил руки.
— Хорошо. Говори.
— Я не могу работать с вами, как раньше.
В его глазах мелькнула тень — не магическая, человеческая.
— Почему?
— Вы скрывали от меня правду. Вы докладывали Совету. Я не знаю, что из того, что вы говорили, было правдой, а что — необходимостью.
— Всё, что касалось чувств, было правдой, — тихо сказал он.
— Я хочу верить. Но не могу, пока вы — мой ректор и мой надзиратель в одном лице.
Она выдержала паузу.
— Я подаю прошение о переводе в другую тренировочную группу.
Омэн посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты не можешь. Мы — напарники по приказу Совета.
— Приказ Совета подразумевает совместное расследование. Но не совместные тренировки. Я буду работать над формулой отдельно. Вы — расследовать утечку отдельно. Встречаемся только для отчётов.
— Это глупо.
— Это самозащита.
Он шагнул к ней.
— Гелла…
— Не подходите, — она отступила. — Я серьёзно. Дайте мне время.
Он остановился.
— Сколько?
— Не знаю. Пока я не пойму, что могу вам доверять.
И она развернулась и ушла с полигона, не оглядываясь.
•••
Новость разлетелась по академии за час.
«Гелла и ректор поссорились!», «Она перевелась в другую группу!», «Говорят, он её предал!», «Говорят, она его бросила!» — шептались в коридорах, столовой, даже в библиотеке.
Лисса принесла сводку сплетен за завтраком.
— Ты теперь главная героиня романа, который пишет вся академия.
— Не смешно, — буркнула Гелла, ковыряя кашу.
— Я серьёзно. Три версии: первая — ты узнала, что он женат. Вторая — он пытался украсть твою формулу. Третья — вы поссорились из-за распределения бюджета на алхимические реактивы.
— Последняя самая правдоподобная, — вздохнула Гелла. — Спорили, кому достанется последняя банка ртути.
— И кто выиграл?
— Никто. Мы оба дураки.
Лисса хотела ещё что-то спросить, но в этот момент в столовую вошёл Омэн.
И всё затихло.
Он был в парадном мундире — чёрном, с серебряной вышивкой, — и выглядел так, будто собрался на казнь. Лицо каменное, глаза пустые. Он взял поднос с кофе и сел за свой столик у окна — в одиночестве.
Курсанты перешёптывались. Преподаватели отводили взгляды. Даже слуги замерли.
Гелла почувствовала, как её сердце сжалось.
Ты сама этого хотела, — напомнила она себе. — Дистанция. Время. Ничего личного.
— Ты на него смотришь, — заметила Лисса. — Как голодная кошка на сметану.
— Я не смотрю.
— Ты уставилась.
— Я задумалась.
— Задумалась о том, как подойти и всё объяснить?
— О том, как улучшить формулу стабилизатора.
Лисса фыркнула и уткнулась в свою тарелку.
Гелла заставила себя отвернуться. Но краем глаза видела, как Омэн сжал чашку так, что побелели костяшки.
•••
Перевод в другую группу означал, что теперь Гелла тренируется с обычными студентами пятого курса. Без ректора. Без теней. Без опасности для жизни.
Это было смертельно скучно.
— Сегодня отрабатываем базовое заклинание «Щит земли», — объявил преподаватель, молодой магистр с унылым голосом. — Задание: создать каменную стену высотой два метра.
Гелла подняла руку.
— А можно мне использовать алхимию?
— На занятии по магии? Запрещено.
— Тогда я не могу. Я алхимик, а не маг.
— Придётся научиться.
Гелла вздохнула и попыталась создать стену. У неё получился бугорок земли размером с кота. Кот, сидевший на заборе, удивлённо мяукнул.
— Неудовлетворительно, — сказал магистр. — После занятия останетесь для дополнительных упражнений.
— Это дискриминация алхимиков, — пробормотала Гелла.
Сосед по тренировочному ряду, парень с прыщавым лицом, покосился на неё.
— Ты же та самая Гелла, которая была напарницей ректора?
— Была, — отрезала она.
— А теперь?
— Теперь — обычная студентка, которая не умеет создавать стены.
Парень хмыкнул и отвернулся.
Гелла чувствовала себя униженной. Она могла превратить плац в каток, приклеить противника к стене, создать кислотный туман — но не могла поднять кучку земли. Потому что её магия была другой. Потому что алхимия и чистая магия — это как рыба и птица. Обе живые, но в разных стихиях.
После занятия она осталась на дополнительные упражнения. Магистр заставлял её снова и снова повторять заклинание. Гелла пыхтела, злилась, но стена не поднималась выше колена.
— Возможно, у вас отсутствуют магические способности, — заключил магистр. — Это часто бывает у алхимиков.
— У меня есть способности, — возразила Гелла. — Просто они лежат в другой плоскости.
— В империи ценятся маги. Алхимики — на вторых ролях.
— Это предрассудок.
— Это реальность.
Она сжала кулаки, но промолчала.
•••
Вечером Гелла сидела в лаборатории одна.
Лисса ушла в библиотеку. Марк готовил лекцию. Кай сидел в подвале. Омэн — в ректорском крыле.
Она перебирала ампулы, проверяла состав, записывала формулы. Но мысли были далеко.
Он ведь не враг. Он просто запутался. Как и я.
Она достала фиолетовую ампулу. Жидкость переливалась серебристыми искрами.
— Что мне с тобой делать? — спросила она у ампулы. — И что мне с ним делать?
Ампула не ответила.
В дверь постучали — резко, в три приёма.
— Открыто, — сказала Гелла, думая, что это Марк.
Вошёл Омэн.
Без стука? Он постучал, но вошёл без разрешения. Гелла напряглась.
— Ваше сиятельство, я же просила…
— Я знаю, что ты просила, — он закрыл дверь. — Но я не могу. Не могу сидеть в своём кабинете и делать вид, что ничего не происходит.
— А что происходит?
— Ты перевелась в другую группу. Ты не разговариваешь со мной. Ты смотришь сквозь
