Хранить ее Душу - Опал Рейн
Ей не потребовалось много времени, чтобы решиться пойти в ванную и заглянуть внутрь.
Там царил полумрак. Он еще не зажег свечи, и единственный свет проникал из коридора, когда она открыла дверь.
Она поймала его светящийся взгляд и услышала звон бубенчиков — единственный признак того, что он наклонил голову, так как сидел к ней лицом.
— Что-то случилось?
— Я очень хочу помыться. Если ты не против, можно я залезу к тебе?
Его сферы стали желтыми, и она гадала, от счастья это или от любопытства.
— Если ты хочешь.
Она не колебалась. Открыла дверь шире, впуская больше света, чтобы видеть. Подошла и скользнула в воду с противоположной стороны, лицом к нему.
Он раздвинул ноги, пуская её между ними, и продолжал держать голову наклоненной, пока она устраивалась. Её тело задрожало от мурашек, выступивших на коже от восхитительного тепла.
Оно расслабило её ноющие мышцы, и она растаяла в воде, уровень которой был намного выше обычного. Вода доходила ей до ключиц, почти полностью скрывая её, хотя обычно доходила только до груди.
— Почему ты сидел в темноте?
— Потому что я могу видеть.
О, логично. Она откинула голову назад, чтобы намочить волосы.
— Если… Если мы собираемся снова делать то, что делали прошлой ночью, может, тебе стоит начать делать свое заклинание по утрам?
Если была вероятность оказаться в беспорядке по ночам, она не хотела принимать две ванны — одну, чтобы помыться, и другую для заклинания. Двух зайцев одним выстрелом.
— Мы можем так сделать, но я не могу сделать это сейчас, — ответил он. — Масло липнет к моему меху, а мне это не нравится. Я сделаю это, когда выйду из воды.
Она кивнула, довольная ответом. К тому же, мысль о том, что он будет мыть её, находясь в воде вместе с ней, могла быть перебором. Она возбуждалась, даже когда его там не было, и думала, что если он будет рядом, она, вероятно, набросится на него, а она все таки немного устала.
Рея смотрела на него; её прежние мысли всё еще кружились в черепе. От них начинала слегка болеть голова, Рея начала покусывать нижнюю губу, пока не почувствовала, как он сжал её икру.
— Орфей… — начала она нерешительно, не уверенная, стоит ли задавать этот вопрос. Но я хочу знать. — Что случилось с женщиной, которая жила с тобой здесь?
— Её больше нет. Это всё, что имеет значение.
— Пожалуйста? Я хочу знать о ней. Как она оказалась здесь. Ты построил этот дом для неё… — Она обвела рукой стены вокруг. — Я хочу знать, почему она ушла.
Почему она не отдала тебе свою душу?
Вот что она действительно хотела знать.
Его голова повернулась в сторону, чтобы не смотреть на неё, потом опустилась, затем снова поднялась.
— Я не знаю, почему её больше нет, — сказал он. Его глаза стали синими, а затем начали темнеть. — И это было очень давно, Рея.
— Ну, а как ты вообще привел её сюда в первый раз?
— Когда я нашёл её, я был похож на того Мавку, что ходил с нами в деревню Демонов. Это было почти двести лет назад, и я… специально охотился на людей. Я понял, что могу обрести человечность, поедая ваш род, и хотел большего. Рея, я…
Он замолчал, пытаясь продолжить, и в его сферах мелькнул красновато-розовый цвет смущения, прежде чем снова смениться глубоким синим. Она подняла ногу и положила её поверх его ноги, показывая прикосновением, что всё в порядке.
— Продолжай, Орфей. Я не буду судить тебя, что бы ни случилось.
— Я… я не был хорошим, Рея. Я охотился на многих людей. Я искал уединенные дома, потому что знал, что там будет много добычи, и входил в них, чтобы сожрать всех внутри. Когда я вошел в её дом, я нашел её одну. От неё не пахло страхом, и она держала нож, намереваясь убить меня, потому что увидела, как я приближаюсь. — Он положил руку ей на голень, поглаживая её, словно пытаясь успокоить себя, а не её. — Ей не представился такой шанс. Моё любопытство было единственной причиной, по которой я её не съел. Я никогда раньше не встречал человека без страха и не понимал, почему не чувствую его запаха. Почему она не вызывала у меня голода.
Он тяжело, дрожаще вздохнул, прежде чем продолжить.
— Я хотел забрать её с собой в свой дом, и она не сопротивлялась. Когда я спросил её об этом позже, она сказала, что это потому, что не хотела умирать. — Он издал смешок, в котором не было веселья. — У неё не шла кровь, как у тебя. Не знаю почему, но это означало, что у меня не было непреодолимого желания есть её раз в месяц. Мне было очень любопытно.
У неё не шла кровь? Должно быть, она была бесплодна.
Снова мелькнул красновато-розовый цвет, и он отвел взгляд от Реи, впиваясь пальцами ей в ногу. Он втянул когти, когда понял, что делает ей больно.
— Она позволяла мне делать с ней всё, что я хотел, пока я делал что-то для неё. Она сказала, что ненавидит мою пещеру и скучает по жизни в доме, поэтому я построил его для неё. Ей нужна была человеческая еда, и я добывал её, пока не нашел семена, и она вырастила сад. Я уже мог создавать своё защитное заклинание, и оно было размером с поляну, на которой сейчас стоит этот дом. Она сказала, что не хочет деревьев, ненавидит быть в темноте, и я вырубил их, пока она не смогла видеть и чувствовать солнце. Она никогда не покидала защитного барьера, не пыталась сбежать. Она оставалась, и я думал, это потому, что я нравлюсь ей так же сильно, что она привязалась ко мне. Она… Она была той, кто дал мне моё имя.
Он замолчал, и Рея почувствовала, как его тело напряглось, как он содрогнулся от отвращения к собственной истории.
Она дала ему имя?
— Всё в порядке, — сказала она, слегка улыбнувшись, чтобы поддержать его, и обхватила рукой его лодыжку, оказавшуюся рядом.
Он заскулил в ответ, ерзая еще сильнее.
Она закусила губу. Ему действительно больно. Она не могла заставлять его продолжать, видя, как тяжело ему это дается.
— Всё хорошо, тебе не обязательно рассказывать дальше.
— Я хочу, Рея. Просто… Я хотел её душу, а она сказала «нет». Что она не готова. Что я сделал недостаточно, чтобы заслужить её. Она сказала,
