Хранить ее Душу - Опал Рейн

Орфей усмехнулся, лизнув её в щеку.

— Что ж, если захочешь, знай, что я очень хочу услышать, как ты говоришь мне «пошлости».

Казалось, он почти издевается над ней.

— Ладно, я поняла! — взвизгнула она, отталкивая его голову. — Еда. Твой человек хочет есть, прямо сейчас!

Он отстранился и фыркнул, словно наслаждаясь этим.

— Тогда оставайся и отдыхай. Что бы ты хотела поесть?

— Малину и клубнику? И можно воды?

— Да. Я прослежу, чтобы ты получила всё, что нужно. — Затем его глаза начали наливаться красновато-розовым. — Тебе не больно, ты не поранилась? Я не хотел быть таким грубым.

— Нет, Орфей. Я в порядке, обещаю.

Она немного побаливала внутри, но жаловаться было не на что. Больше всего болели ноги от того, что были разведены вокруг его широкой талии. Он был больше неё во всех отношениях, и их тела не совсем идеально подходили друг другу, о чём свидетельствовал тот факт, что ему, блин, пришлось изменить её тело, чтобы войти внутрь!

Он слез с кровати, позволив ей остаться стоять на коленях, и обошёл её, чтобы взять свои штаны у изножья.

О боже мой! Рея поползла вперёд, протягивая к нему руку. У него есть хвост! Длиной около фута и загнутый вверх, как у оленя.

Он обернулся и шлёпнул её по руке, отгоняя.

— Не трогай, — предупредил он.

— Но у тебя есть хвост!

И он выглядел таким мягким и пушистым.

— Можешь трогать где угодно, но не мой хвост. — Он потянулся назад, чтобы схватить его в кулак и спрятать от неё.

Рея надула губы, глядя на него снизу вверх.

— А он шевелится?

Представить, как Орфей виляет хвостом от радости, было чертовски мило.

— Только когда я раздражён или моё тело потревожено, — мрачно ответил он. — И он очень чувствительный. Я чувствую это всем позвоночником.

Она гадала, имеет ли он в виду «потревожено» в том смысле, как когда он содрогался. Вилял ли он хвостом, когда кончал? Ей показалось, что она почувствовала, как что-то трепещет у её ноги.

— Значит, тебя это беспокоит? Как когда ты щекочешь мне ноги в ванной, и я прошу тебя перестать, а ты не перестаешь?

— Но это заставляет тебя смеяться, — ответил он просто, вдевая одну ногу в штанину, затем другую. — А мне нравится, когда ты смеешься.

— Но это смех от пытки!

Он тепло усмехнулся.

— Я знаю.

Засранец. Она надула губы еще сильнее и скрестила руки на груди. Тут она вспомнила, что голая, так как её груди неловко выскользнули между руками. Она пожала плечами, не стесняясь его.

— Отдыхай, Рея. Я скоро вернусь.

Он ушел, оставив её одну обдумывать всё это.

Она встала, чтобы сходить к ночному горшку и опорожнить переполненный мочевой пузырь. Накрыв его крышкой, она вымыла руки и, погруженная в мысли, вернулась в его спальню, присев на край кровати.

У меня есть большой, страшный Сумеречный Странник, готовый мстить за меня, пошлый мужчина, радостно разрушающий меня изнутри, и странное существо, которое на самом деле просто душка. Она издала довольный вздох. У меня есть дом — теплый, уютный, где есть всё, что мне может понадобиться или чего я могу захотеть, с красивым садом, где растет еда только для меня.

Чего еще она может желать? Свободы? Разве технически я здесь не свободна? Рея могла делать всё, что хотела, ходить куда угодно в пределах безопасных границ этого места.

Он взял меня в деревню Демонов. Интересно, решится ли Орфей однажды взять меня на поверхность, чтобы я могла путешествовать. Это было возможно.

Если она хорошо овладеет мечом, по-настоящему хорошо, она думала, что сможет его убедить. Если я докажу, что могу противостоять сильному Демону, держу пари, он почувствует уверенность.

Она не боялась их, а с Орфеем, защищающим её, сомневалась, что ей грозит реальная опасность. Может, поэтому Сова-Ведьма дала мне эти книги.

Возможно, она сможет использовать одну из героических детских сказок, чтобы доказать ему, что она может быть такой же смелой и сильной, как герои внутри. Бестиарий покажет ему, что она понимает опасности.

А эта книга по фехтованию… Должно быть, поэтому она дала их мне. Рея осталась бы с Орфеем, если бы он позволил ей путешествовать.

Может, не далеко, но достаточно, чтобы увидеть немного мира. Но я уже видела больше, чем любой другой человек.

Она захочет вернуться сюда. Ей нравился их дом. Но возможность покидать его вместе с ним звучала как прекрасное будущее.

Он… Он сказал, что может сделать это, если я отдам ему свою душу. Сможет ли она? Я не знаю, хочу ли я жить вечно. Это звучало слишком долго, а ей и её нынешняя жизнь до сих пор не особо нравилась.

И всё же в глубине души она знала, что могла бы жить с Орфеем целую вечность. Если он такой, какой есть — заботливый, внимательный, пошлый, — то она не думала, что он когда-нибудь ей надоест.

Я больше не хочу уходить. Не после прошлой ночи, не после того, какой особенной и обласканной она себя чувствовала.

Так где же она оказалась? Что будет, если Рея начнет стареть и седеть? Перестанет ли он хотеть меня? В животе всё сжалось. Возможно, ему нужна только молодая и юная человеческая женщина.

Съест ли он меня тогда? Бросит? Желудок скрутило еще сильнее от мысли, что он позволит ей мирно умереть здесь, но заведет нового человека. Черт… Почему мысль о том, что Орфей будет с другой, причиняет боль?

Орфей вернулся с миской, полной фруктов, и чашкой воды. Она взяла их у него со слабой улыбкой — болезненный укол всё еще оставался в сердце — но сначала она выпила воду, облегчая чухость в горле.

Я не хочу спрашивать его, что мне нужно сделать, чтобы отдать ему свою душу, и что со мной станет. Она не хотела давать ему надежду, пока сама слишком боялась этого.

Она также не хотела знать ответы на другие свои вопросы. Они касались далекого будущего. Ей не стоило зацикливаться на них сейчас.

— Пока ты ешь, я помоюсь, а потом наполню ванну для тебя.

Она замерла с ложкой малины у рта, когда он снова собрался уходить. Она знала, что он, должно быть, пользуется ванной, учитывая её размер, но никогда не знала когда.

Закончив есть, она поставила всё на ближайший столик, а затем посмотрела на свое тело.

Я… чувствую себя очень липкой и склизкой.