Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
И только потом, уже выравнивая рельефные швы на подоле, я внезапно поняла: он... отвечает.
— Подожди. Ты что, ещё и понимаешь, что я говорю?
— А вы думали, я только монологи читаю? — слегка обиделся утюг. — Я, между прочим, третья версия. С интерактивом. Задавайте вопросы. Новости по категориям, районная хроника, состояние погоды, курс тканевых акций и не только, советы по уходу за шерстяными плащами, светская хроника, модные тенденции по столичным районам и прогноз востребованности оттенков. Хотите — расскажу про нового портного у императрицы? Его, кстати, уволили. За дерзкий воротник.
Я застыла.
Утюг. Говорящий. С доступом к слухам. И поиском по голосу. Это была не просто магия. Это был праздник. Подарок судьбы. Чудо с функцией пара.
— Утюг, — сказала я, — расскажи мне, кто сейчас на слуху из магов-швеек. Или... нет. Начни с самого начала. Как здесь всё устроено. Кто за что отвечает. Бывают ли тут... попаданки. И как к ним относятся.
Последний вопрос я задала как бы между прочим, не меняя интонации, хотя сердце пропустило удар. Потому что да, сейчас дочь спала, никто не мешал, и если уж у меня появился говорящий утюг — я им воспользуюсь.
Кристалл у основания мигнул.
— О, это будет интересный день, — сказал он со вкусом и предвкушением.
И я поняла, что теперь мне точно нужно будет больше ткани. И больше заказов. Хотя у меня и сейчас немало, но кто его знает. И, возможно, ещё один утюг — про запас. На случай, если этот вдруг обидится и уйдёт в творческий отпуск. Или в духовную стадию развития.
А дальше началось самое интересное.
— Попаданки, говорите? — утюг задумчиво протянул, будто пробовал слово на вкус. — Бывают, ещё как. Мир, знаете ли, активно тянет к себе то, что ему нужно. Иногда — буквально с других концов реальности. Притягивает тех, кто способен изменить ход событий. И, надо сказать, не особенно спрашивает разрешения.
Я перестала гладить и замерла.
— В смысле… изменить ход событий?
— Ну как. Попаданцы тут не просто туристы. Если уж мир тебя втянул, значит, ты ему зачем-то нужен. У каждого из таких своя роль. Кто-то ключевую цепь закроет, кто-то в нужный момент пошатнёт весь порядок. А иногда — просто сшивает то, что разошлось. Не всегда в боевом смысле. Иногда — буквально.
Я моргнула. Один раз. Второй. Потом медленно убрала руку от утюга в сторону.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что таких… много?
Очень сложно было сдерживать свои эмоции, но я честно старалась. Ведь уверенности и гарантий в том, что этот сплетник не сольет меня саму кумушкам у меня не было.
— Относительно, — многозначительно заметил утюг. — Не на каждом углу, но встречаются. Только вот только их не очень любят. Зависть, знаете ли, страшная штука. Местным приходится годами прокладывать себе путь, строить дом, зарабатывать репутацию. А у попаданцев — всё сразу. И жильё, и работа, и, как правило, магический дар. Чистенько, удобно, с инструкцией на бирке. А что вы кого-то подозреваете в попаданстве? Если ловко и анонимно слить подобную информацию, то можно хорошо подмочить репутацию, а то и вовсе устранить конкурента!
Я стояла, глядя на утюг, как будто он только что вывалил мне на стол не светскую хронику, а карту минного поля, по которому мы с Аурелией радостно бегаем босиком. Попаданки. Много. Нелюбимы. Мешок подарков от мира в придачу. И всё это — про меня. Или про нас.
Мой мозг заработал на тройной скорости, лихорадочно раскладывая факты по полочкам. Дом — был. Готовый. Уютный. Как будто кто-то заранее знал, что я люблю тёплый свет и рабочую кухню. Мастерская — есть. Полная материалов, с наладившимся потоком заказов, да ещё и с инструментами, которые не просто реагируют, а буквально сливаются с рукой. Работы — выше крыши, но всё под контролем. Даже платёжная система работает, будто я давно здесь живу и всё оформила. Магия — появилась. Необъяснимо, негаданно. Но ведь есть.
Либо этот мир хотел меня, и устроил для меня всё, чтобы я начала с комфортом. Либо… он хотел Аурелию. А я — просто приложение. Материнская комплектация. На всякий случай.
И то, и другое не радовало. Потому что в обоих вариантах выходило одно и то же: мы здесь нужны. Как, зачем, кому — пока неясно, но совершенно точно не случайно. И чем дольше я об этом думала, тем холоднее становилось внутри. Потому что мешок с деньгами — это, конечно, приятно. Вот только он может не только осчастливить, но и придавить.
Утюг между тем довольно поблёскивал, будто гордился собой. В голове крутилось только одно: нельзя, чтобы кто-то узнал. Ни соседи, ни заказчики, ни разговорчивые продавцы с рынка иликто-то другой. Попаданки — триггер. А у меня, помимо статуса «только что прилетела», есть ещё и дочка, которая вполне способна растрепать всё на свете — не из вредности, а просто потому, что “а что такого?”
Я прикусила губу. Ладно. Это задача. Задача не простая, но решаемая. Надо будет придумать правдоподобную легенду. Желательно с таким количеством подробностей, чтобы даже самые въедливые придворные канцелярии со скуки не дослушали. А Аурелию… Аурелию надо будет срочно научить одному важному слову — «секрет».
Пока внизу всё ещё царила святая тишина, нарушаемая лишь равномерным посапыванием, я решила не терять времени. Раз уж я тут не просто портниха, а представитель «магически одарённых, чья роль в этом мире пока неизвестна», то работать надо соответствующе.
Утюг мурлыкал что-то про последнюю ссору между поставщиками бархата и кружев, в голосе его звучала неподдельная тревога за судьбу совместной коллекции какого-то там Пауля Павлиона, а я аккуратно приблизилась к швейной машине.
Она по-прежнему выглядела внушительно. Серьёзно. Как профессионал на пенсии, которому по-прежнему полагается уважение. Я провела рукой по корпусу, вложила немного магии — ровно столько, сколько, по ощущениям, вливала в ножницы. Машина мягко загудела, подсветка включилась, как будто подмигнула.
— Ого, — сказал утюг, слегка отвлекаясь от подробностей романа между модельером и помощником аптекаря. — Вы её разбудили. И она даже не устроила истерики! Это прямо редкость редкая! Эта модель известна как своим мастерством в работе, так истеричным нравом. Знаете, какой скандал она устроила, когда на ней предложили дошить платье графине
