Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
Аурелия шагала за мной по пятам, искрясь от энтузиазма. Лакомка, смирившись с неизбежным, плелась следом, вздыхая так громко, будто это именно ей предстояло снабжать энергией весь дом.
— Мама, а если я случайно подзаряжу ковёр, он полетит? — спросила Аурелия с искренней надеждой.
— Очень надеюсь, что нет, — пробормотала я, снимая с подоконника магический подсвечник, который по уверениям Эрни «умел зажигаться сам». — Иначе мы с Лакомкой будем ловить тебя по всей округе.
Всё было похоже на игру, но у меня под этой тонкой оболочкой веселья медленно росла тревога. Каждый артефакт, каждое мельчайшее устройство, казалось, напоминали мне, насколько много предстоит узнать, понять, освоить. И насколько мне пока не хватает ответов.
Но моя дочь обладала не только редким даром, но и не менее редким упорством. Она не просто помогала мне, она… вошла во вкус. Каждый предмет, который попадался ей на пути, становился новым вызовом. Стул, старинные весы, дверная ручка, занавески, кувшин, который, по словам Эрни, «всегда знал, сколько в нём воды». Аурелия не унималась, бегала по комнатам с сияющими глазами и восклицаниями «Теперь ты! А теперь ты!», уговаривая каждую вещь «проснуться».
Лакомка сначала пыталась сопротивляться этому вихрю, но в какой-то момент сдалась, обессиленно следуя за маленькой ведьмочкой, лишь печально поскуливая где-то на заднем плане.
— Мама, подушка! Она тоже наверняка магическая, вдруг сама взбивается? — заявила Аурелия, подскочив к дивану.
— Её магия — это терпение, — устало вздохнула я. — И, если честно, я ей сочувствую.
Но наконец случилось то, что я раньше считала невозможным. Где-то посреди третьего обхода, между неудачной попыткой зарядить дверные петли и подумыванием о «проверке магии плинтуса», моя дочь неожиданно села на пол, зевнула, обняла Лакомку, устроив его под себя как подушку, и провозгласила:
— Я спать. Магия устала.
Через две минуты они оба уже дышали в унисон. Я стояла посреди гостиной, окружённая вещами, которые, казалось, только что пережили генеральную репетицию волшебного спектакля, и чувствовала одновременно облегчение и нарастающее волнение.
Вот он. Идеальный момент.
Впервые за несколько дней тишина, ни восторженного «Мама, смотри!», ни визга Лакомки, ни чего-то еще. Только я. И мои мысли.
Я бросила взгляд на мастерскую. Там ждал недоделанный заказ, брошенные материалы, и, что важнее всего… надежда. Нет, это было бы нелепо. Магия? У меня? Смех. Но именно в этот момент, когда никто не смотрит, когда не грозит осуждение, можно позволить себе проверить невозможное.
Тихо, почти на цыпочках, я прошла мимо спящей парочки и, стараясь не шуметь, толкнула дверь в мастерскую.
Пора было доделать заказ. А заодно — узнать, способна ли я хоть на крошечное чудо. Я в это не особо верила, но как говорится чем черт не шутит.
В мастерскую я вошла почти с затаённым дыханием. За всё это время я видела её только мельком, на бегу, не вникая в детали, и теперь остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к свету. Помещение оказалось чуть больше, чем я ожидала, с высоким потолком и большими окнами, через которые в комнату лились мягкие полосы солнечного света, ложась золотыми дорожками на тканевые рулоны, коробки с пуговицами, тесёмками, нитями и аккуратно сложенные лекала.
Всё выглядело так, будто хозяйка вышла только на минуту и вот-вот вернётся.
Я медленно прошла внутрь, почти боясь дышать, и тут мой взгляд зацепился за лист, лежащий на краю большого раскроечного стола.
Стоп. Бумага? Да, именно. Но это была не обычная бумага. Аккуратные графы, ровные колонки, строки, будто выведенные машинным шрифтом. Меня прошибла дрожь узнавания — она напоминала экран заказа в интернет-магазине. Я растерянно провела пальцем по первой строке, и буквы чуть дрогнули, будто отозвались на прикосновение.
Сначала появилась пара записей. Потом ещё. Через несколько секунд столбцы заполнились целыми перечнями: названия тканей, фасоны, мерки, уточнения клиентов, адреса, даты. Строки продолжали появляться, одна за другой, как если бы кто-то в другом мире бесконечно нажимал кнопку «оформить заказ».
Я стояла, не в силах отвести взгляд, наблюдая, как список растёт. И внутри меня смешались надежда и холодный ужас. С одной стороны, работа была. Причём работа в таком объёме, что её хватило бы, наверное, не на одну мастерскую. Я была нужна. Меня ждали.
Но с другой…
Я медленно опустилась на стоящее у стола кресло. Никто, ни один человек, даже самый быстрый и организованный, не справился бы с таким количеством одновременно. Я не справлюсь. Без магии это невозможно. Физически невозможно.
Я положила ладони на стол, чувствуя, как сердце гулко отзывается в груди. Может, это какая-то ошибка? Шутка? Глюк? Но, глядя на ровные строки, поняла: нет. Это моя новая реальность. И выбора у меня не было.
Я вздохнула, слегка усмехнувшись своему собственному упрямству.
— Ладно, — пробормотала я. — Посмотрим, на что я способна. Или… вдруг всё-таки и у меня есть хоть капля этой магии?
Сначала я машинально подошла к швейной машинке. Красивая, массивная, вся украшенная замысловатыми узорами. Эрни уверял, что она тоже подпитывается магией, но я быстро отдернула руку. Нет, начинать с неё — слишком опасно. Если что-то пойдёт не так, чинить придётся дорогое чудо инженерии, а я пока не имела ни малейшего представления, что вообще делаю.
Вместо этого я медленно обвела взглядом мастерскую в поисках чего-то попроще, менее капризного и, главное, не столь ценного. Мой выбор пал на обычные, с виду, портновские ножницы. Стальные, с гладкими матовыми ручками, они лежали на краю стола, будто ждали меня.
— Ну что, вреда от тебя, надеюсь, не будет, — пробормотала я, осторожно беря их в ладони.
Рука чуть дрогнула. Мгновение — и я почувствовала едва уловимое тепло, лёгкую вибрацию, словно ножницы радовались, что их наконец заметили. Я застыла, не дыша, наблюдая за этим странным, мягким сиянием, еле заметным, но отчётливо существующим.
— Так, — шёпотом сказала я, — не может быть…
Рука дрожала, но я всё же решилась. Наугад выбрала рулон ткани, ближайший, с прикреплённой биркой. Как ни странно, на ней аккуратным почерком значилось имя клиента и номер заказа. Потрясающая, до абсурда удобная система.
Развернув ткань, я разложила её на столе и взяла в руки ножницы. Они мягко отозвались, как будто поняли, чего от них ждут. Я сделала первый, осторожный разрез.
Ткань, плотная, поддавалась с поразительной лёгкостью. Лезвия скользили по ней так, будто вели линию сами. Линия стежка была ровной, идеальной,
