Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Мою голову посетила одна совершенно внезапная и дикая идея, которая, тем не менее, вполне может сработать. Надо лишь кое-что уточнить…

Я бросил на стол пару купюр, придавив их газетой с заголовком про "Паучью угрозу" и заметкой про растерзанную Хлою Блюдог. Пора было выдвигаться. День обещал быть интересным.

Майкл Морбиус

Пробуждение было похожим на всплытие с большой глубины — резкое, чистое, наполняющее лёгкие воздухом. Майкл открыл глаза и сел на кровати одним слитным, упругим движением. Никакой привычной скованности в суставах, никакого хрипа в груди, никакой тяжести, которая годами прибивала его к матрасу по утрам.

Он посмотрел на электронные часы. 14:15. Полдень давно позади. Он проспал почти десять часов без сновидений, провалившись в черноту небытия, как в мягкий бархат.

Майкл встал и потянулся. Позвоночник отозвался приятным щелчком, мышцы под кожей перекатывались, словно живая ртуть. Он подошёл к окну и рывком раздёрнул шторы. Солнечный свет ударил в комнату, как-то чрезмерно неприятно резанув по глазам и заставив зажмуриться. Однако, ощущение быстро прошло и он глубоко вдохнул, чувствуя, как каждая клетка его тела вибрирует от переизбытка энергии.

Он обернулся, окидывая взглядом своё жилище. Типичная квартира холостяка-учёного. Стеллажи, забитые медицинскими справочниками, стопки журналов по гематологии на полу, пыльный угол, где стоял очиститель воздуха — бесполезная жужжащая коробка, которая раньше была его единственным спасением от городской пыли. Квартира казалась тесной. Душной. Она пахла старой бумагой, лекарствами и… безнадёжностью. Это была нора больного грызуна, который прятался здесь от большого мира, боясь, что тот его раздавит.

— Какое убожество, — прошептал Майкл, проводя пальцем по корешку книги. — Как я мог существовать в этой коробке?

Он направился в ванную, на ходу вспоминая вчерашний вечер. Воспоминания были приятными, тёплыми, но немного размытыми по краям, как старая киноплёнка. Бар. Музыка. Хлоя. Её смех, её запах, тепло её кожи под его пальцами. Они поехали к ней. Было… хорошо. Невероятно хорошо. Он помнил всплеск эмоций, помнил, как её тело обмякло в его объятиях, когда она заснула. А потом… потом он, кажется, просто ушёл. Решил не будить её, оставил спящей красавицей в лунном свете и пошёл домой пешком, наслаждаясь ночным городом.

— Джентльмен до мозга костей, — хмыкнул он своему отражению в зеркале. Из стекла на него смотрел мужчина, полный сил, с горящими глазами и кожей цвета слоновой кости. — Надеюсь, она не обидится, что я не оставил записку.

Он открыл кран, плеснул в лицо холодной водой. Вечер был свободен. И у него были планы. Он хотел снова выйти в город. Хотел чувствовать этот ритм, хотел ловить на себе взгляды. Может быть, зайти в другой бар? Или может в клуб? Или просто прогуляться по набережной? Энергия требовала выхода.

Майкл вышел из ванной и направился к стулу, на который обычно аккуратно складывал вещи. Привычка педанта, выработанная годами болезни, когда любая лишняя трата сил на поиск носков казалась катастрофой.

Стул был пуст. Майкл остановился, недоумённо моргая.

— Странно.

Он огляделся. Посмотрел на пол. Заглянул под кровать. Проверил даже в прихожей на вешалке. Ничего. Вчерашнего костюма — брюк, рубашки, даже туфель — нигде не было.

Он нахмурился, пытаясь воспроизвести момент своего возвращения. Вот он идёт по улице… Вот открывает дверь подъезда… Вот заходит в квартиру… В памяти зиял странный пробел. Он помнил ощущение полёта, эйфории, но совершенно не помнил, как раздевался. Неужели он выкинул одежду? Или оставил её у Хлои? Нет, это бред. Как бы он шёл по улице голым?

Майкл потёр переносицу. В голове всплыло какое-то смутное, неприятное воспоминание — ощущение чего-то липкого, мокрого на ткани рубашки. Словно он пролил на себя вино. Может, он выбросил испорченные вещи в мусоропровод на автомате?

— Плевать, — решил он, отмахиваясь от этой мысли. Его настроение было слишком хорошим, чтобы портить его поисками старых тряпок, — это были вещи старого Майкла. Больного и слабого, — он подошёл к шкафу и распахнул дверцы, — сегодня я надену что-нибудь… более достойное.

Вечер обещал быть долгим. И он был чертовски голоден до новых впечатлений.

Глава 38

Маски, смычки и старая школа

Сильвер Фокс

Тяжёлая дверь с глухим, почти могильным стуком закрылась за моей спиной, отсекая меня от помещения. Я неторопливо отправился к машине, по пути позволив себе короткую, холодную усмешку.

Анита Старк, безусловно, гений. Её разум — это суперкомпьютер, оперирующий чрезвычайно сложными вычислениями, дронами и прочими высокотехнологичными штуками. Но иногда, когда ты смотришь слишком высоко в небо на свои спутники, ты забываешь о том, что у тебя под ногами. Вернее, не думаешь о том, что находится по соседству. К счастью, казавшаяся на первый взгляд совершенно безумной идея, после тщательного обсуждения, оказалась совершенно рабочей и довольно легко реализуемой

"Мне и нравится и не нравится этот план, — с нотками недоумения произнёс симбионт, — с одной стороны — абсолютная эффективность. С другой — слишком простое решение не может работать с абсолютной гарантией".

"И ты совершенно прав, мой бесформенный друг, — мысленно отозвался я, выходя из переулка на залитую полуденным солнцем улицу, — именно потому мы будем это учитывать, но не будем на это рассчитывать".

Я прошёл пару десятков метров, направляясь к припаркованному "Мустангу". На углу около газетного киоска ветер трепал рекламный стенд со свежим выпуском Daily Bugle. Капслочный заголовок про "ПАУЧЬЮ УГРОЗУ" всё ещё резал глаза.

Я достал телефон. Петра вчера вечером храбрилась, сыпала эмодзи и шутками, но я слишком хорошо знал природу людей. Когда весь город читает о том, что ты — вандал и угроза обществу, это пробивает любую броню, даже если она соткана из веселья и юношеского максимализма.

Поскольку вопрос у меня был довольно важный, то решил не ограничиваться сообщением. Гудки шли недолго.

— Сильвер? — голос Петры звучал немного глухо и непривычно тускло. — П-привет.

— Как настрой у главной угрозы Нью-Йорка? — спокойно спросил я, садясь в машину. На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Сильвер… Ты читал? Нет, ну это же просто смешно! Я спасла швейцарские часы и бриллианты на миллион, а эта грымза Джеймсон выставила всё так, будто я лично пришла грабить ювелирный с монтировкой!

— Это пресса, Петра. Они продают эмоции, а не факты. Не бери в голову.

— Легко сказать, — буркнула она, — я полчаса назад