Дитя Беларуси - Хитрый Лис

"Трагедия в Ист-Виллидж: Загадочная смерть молодой женщины"

Тело 24-летней Хлои Блюдог было обнаружено сегодня ранним утром в её квартире. Полиция пока воздерживается от подробных комментариев, называя смерть "насильственной". Источники в департаменте сообщают о многочисленных рваных ранах в области шеи и значительной кровопотере. Соседи утверждают, что не слышали ни криков, ни борьбы. Предварительная версия следствия — нападение крупного бойцового пса или экзотического животного, которое могло содержаться в квартире незаконно. Ведётся следствие.

Я нахмурился. Хлоя Блюдог. Странная фамилия, запоминающаяся. Рваные раны шеи. Крупный хищник.

"Утверждение в тексте выглядит сомнительным, — лениво заговорил симбионт в голове, — волки в городе не водятся. Бойцовые собаки рвут конечности, а не целенаправленно шею. Это похоже на действия низшей формы жизни".

"Или на маньяка с богатой фантазией, — мысленно возразил я."

В конце концов в Нью-Йорке, даже в этом, хватало психов. Вампиры, с которыми мы собирались воевать, как я понимаю, работают тоньше. Они — своеобразные высокомерные эстеты, паразиты высшего звена. Они не разбрасывают тела с разодранными глотками в своих квартирах, они убирают за собой. Это выглядит слишком грязно для обитательниц условного "Элизиума". Скорее всего, просто очередная городская трагедия. Наркоман, поехавший психопат или неудачное свидание с садистом. Тем не менее, я сделал мысленную пометку и запомнил имя, хоть и не стал придавать этому делу какого-то особого значения. У нас хватало и своих проблем.

В этот момент гул в кафе немного изменился. Люди стали поворачивать головы в сторону большого плазменного экрана, висевшего над барной стойкой. Звук прибавили.

На экране, в студии утреннего шоу "Проснись и пой, Нью-Йорк", сидела Анита Старк. И она, чёрт возьми, сияла. На ней был безупречный белый костюм, который на любой другой женщине смотрелся бы скучно, но на Аните выглядел как доспехи Жанны д’Арк. Она сидела в кресле с той расслабленной грацией хищника, который точно знает: клетка заперта не для того, чтобы не выпустить его, а чтобы не впустить остальных к нему.

Напротив неё сидела ведущая — миловидная блондинка с натянутой улыбкой, которая явно чувствовала себя неуютно.

— …мисс Старк, безусловно, ваши благотворительные инициативы заслуживают похвалы, — щебетала ведущая, пытаясь удержать руль беседы, — но многие эксперты утверждают, что интеграция промышленного реактора в городскую сеть может быть небезопасной…

Анита улыбнулась. Правда это была улыбка акулы, увидевшей тюленя.

— Эксперты? — переспросила она мягко. — Вы имеете в виду тех самых "экспертов" из Министерства энергетики, которые до сих пор считают уголь перспективным топливом? Давайте будем честны, Линда. Вопрос не в безопасности. Мой реактор безопаснее, чем ваша микроволновка. Вопрос в деньгах. В очень и очень больших деньгах.

— О чём вы, мисс Старк?

Анита подалась вперёд, глядя прямо в камеру. Её взгляд буквально прожигал экран.

— Я предлагаю городу энергию. Чистую, стабильную, практически бесконечную. Я готова поставлять её в городские больницы, в детские центры, в школы по себестоимости. Вы видели счета, которые "Озкорп" выставляет клинике "Маунт-Синай"? Натуральный грабёж средь бела дня и это даже с учётом всех скидок и дотаций. Я же могу снизить эти расходы в десятки раз. В десятки, Линда!

— Дело говорит! Эти сволочи из Озкорп дерут три шкуры! — воскликнула какая-то посетительница кафе.

— Но городская администрация утверждает, что бюрократические процедуры необходимы для… — попыталась вклиниться ведущая.

— Бюрократия? — Анита рассмеялась, и этот смех был холодным, как звон монет. — Нет, дорогая. Это не бюрократия. Это натуральный саботаж. Я полгода пытаюсь пробить разрешение на подключение кабеля. Полгода! Люди умирают, потому что больницы экономят на оборудовании, чтобы оплатить счета за свет… — Она сделала паузу, позволяя тишине в студии (и в кафе) сгуститься, — Нынешняя ситуация мне прямо говорит, что в руководстве города и профильных министерствах сидят либо клинические дегенераты, не способные сложить два и два, либо латентные коммунисты, ненавидящие прогресс. И я, честно говоря, пока не знаю, что из этого хуже для нашей экономики и повседневной жизни.

В кафе кто-то присвистнул. Ведущая поперхнулась воздухом, её глаза расширились.

— Мисс Старк, это… очень резкое заявление… Вы понимаете, что обвиняете чиновников в…

— Я не обвиняю, деточка, — перебила Анита, откидываясь на спинку кресла и скрещивая ноги, — я констатирую факт. Медицинский, экономический и документальный. И, кстати, раз уж мы заговорили о фактах… — она снова посмотрела в камеру. На этот раз её взгляд стал тяжёлым, обещающим проблемы планетарного масштаба. — Я знаю, что меня сейчас смотрят определённые люди в мэрии и в полицейском управлении. Те, кто думает, что может вставлять палки в колёса мне, моим проектам и моим друзьям. Так вот, слушайте внимательно.

Что в студии, что в кафе все действительно стали предельно внимательны.

Анита медленно, с театральной паузой, достала из внутреннего кармана пиджака маленькую, абсолютно чёрную флешку. Она повертела её в пальцах, и свет студийных софитов бликнул на гладком пластике, как на лезвии ножа. Ведущая замерла, загипнотизированная этим движением.

— Видите это, Линда? — ласково спросила Старк. — Здесь не просто абстрактные байты. Здесь карьеры. Репутации. Свобода. В ближайшие дни эта информация станет достоянием общественности, — Анита чуть наклонила голову набок, — от которого всё медиапространство этого города просто разнесёт на атомы. Я опубликую цифры. Имена. Транзакции. Фотографии. Я выложу кто, кому, сколько и за что заносил, чтобы мой реактор продолжал работать вхолостую, а эти толстые клуши продолжали получать свои жирные откаты.

Ведущая побледнела под слоем грима.

— Вы… вы анонсируете утечку данных?

— Утечку? Солнышко, я анонсирую наступление эры прозрачности! — Анита ослепительно улыбнулась. — Так что мой совет всем причастным: запаситесь терпением, попкорном… и очень, очень хорошими адвокатами. Особенно это касается тех, кто носит значки и думает, что они дают право на беззаконие. А простым людям я могу сказать… Это будет жарко! Удачи, Нью-Йорк! — и Анита, мило улыбнулась, сложила из ладоней сердечко.

Эфир прекратился, сменившись рекламой стирального порошка. В кафе повисла тишина.

— Во даёт баба, — пробормотала какая-то женщина за соседним столиком, качая головой. — У неё нервы явно покрепче, чем у мэра.

Я допил остывший эспрессо. Анита, вот же проныра, её намёки относительно меня были совершенно прозрачны для любого причастного. И хоть я ей ничего и не говорил, но она сама просто взяла начала свою войну. Она не стала заморачиваться и рассусоливаться, а буквально выкатила на поле боя тяжёлую артиллерию в прямом эфире. Мёрдок заваливает их бумагами, Анита топит их в медийном дерьме. Пазл складывается.

Оставалось только одно. "Элизиум". Теперь, когда городская верхушка будет занята спасением своих шкур от