Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Мы кивнули. Совещание было окончено.

На парковке, когда прохладный ночной воздух коснулся лица, я на секунду задержался у машины.

— Как у тебя всё прошло? — спросил я тихо. — Гости были?

Логан в ответ лишь усмехнулся.

— Как ни странно, но полная тишина, парень. Похоже, я слишком мелкая сошка для их радаров, или просто моё досье затерялось в архивах времён Холодной войны. За мной никто не пришёл. Но я сплю с одним открытым глазом.

— Разумно.

— Может, по пиву? — предложил он без особого энтузиазма, скорее по инерции. — Знаю одну дыру в Бронксе, там точно не спросят документов.

— Не сегодня, Логан, — покачал я головой, — после утренних приключений хочу побыть предельно добропорядочным гражданином. Дом, книга, сон. Никаких баров.

— Как знаешь. Бывай.

Он молча пошёл в сторону дороги, явно намереваясь поймать такси. Я же сел в "Мустанг", но не спешил заводить мотор. В тишине салона, нарушаемой лишь городским гулом, я достал телефон. Пальцы быстро набрали сообщение.

Привет. Как дела? Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

Отправить.

Это было глупо или слишком приторно? Возможно. Но было бы совсем бессердечно не беспокоиться о этой бедовой девушке. Может позвать её в ближайшие дни на кофе?

Петра Паркер

Ночь в Нью-Йорке никогда не бывает совсем тёмной. Неоновые вывески, свет фар, прожекторы рекламных щитов — тем не менее, всё это не мешало существовать вечным сумеркам, в которых так удобно прятаться тем, кто не хочет быть найденным.

Например, Девушке Пауку, которая сейчас висела вниз головой на тонкой нити паутины под потолком ювелирного бутика "Тиффани Ко".

Внизу разворачивалась классическая сцена, словно сошедшая со страниц дешёвого комикса. Трое грабительниц, одетых в чёрные обтягивающие костюмы (очевидно, насмотревшихся шпионских боевиков), с деловитым видом сгребали драгоценности в холщовые мешки. Стекло витрин жалобно хрустело под их ботинками.

"Нет, ну вы посмотрите на них… — саркастично подумала Петра, регулируя линзы маски. — Никакого вкуса. Сгребать всё подряд? Бриллианты с изумрудами в один мешок? Это же моветон!"

Она мягко оттолкнулась от потолка и, совершив изящное сальто, приземлилась прямо на стеклянный прилавок в центре зала.

— Добрый вечер, дамы! — звонко произнесла она. — Простите, что прерываю ваш шоппинг, но касса уже закрыта. И, боюсь, ваша стопроцентная дисконтная карта "Монтировка" здесь не принимается.

Троица синхронно вздрогнула и развернулась. Старшая из них, женщина с массивной челюстью и дробовиком в руках, не стала тратить время на разговоры.

— Вали её! — рявкнула она, вскидывая ствол.

— Как грубо! — Петра легко ушла с линии огня, подпрыгнув вверх и прилипнув к колонне. Грохот выстрела стоял такой, что казалось именно он разнёс вдребезги витрину с часами. — Эй! Это же швейцарская механика! Вы хоть представляете, сколько человеко-часов ушло на сборку?

— Сдохни, насекомое! — вторая грабительница выхватила пару пистолетов-пулемётов и открыла беспорядочный огонь.

Петра двигалась сквозь град пуль, как танцор. Её паучье чутьё гудело в затылке, подсказывая траектории за долю секунды до выстрела. Она выпустила струю паутины, залепив дула пистолетов. Оружие глухо чихнуло и замолкло.

— А-та-та, — погрозила пальцем Паучок, приземляясь прямо перед стрелявшей. — Кто же так держит оружие? Локти надо мягче, стойку шире… А лучше вообще бросить эту каку.

Лёгкий удар ногой — и девица отлетела в стену. Третья попыталась достать Петру монтировкой, но это было даже не смешно.

— Монтировка? Серьёзно? — Петра перехватила удар одной рукой, вырвала инструмент и аккуратно согнула его в узел. — Это прошлый век. Сейчас в моде нанотехнологии и вежливость.

Через минуту всё было кончено. Три незадачливые налётчицы висели под потолком, упакованные в плотные коконы из паутины.

— Висите тут, не скучайте! — бросила Петра, выпрыгивая в разбитое окно. — Полиция скоро будет, они вам расскажут про новые тренды в тюремной моде!

Уже на крыше соседнего здания, переводя дух, она почувствовала вибрацию телефона, закреплённого на запястье. Сообщение.

Привет. Как дела? Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

Сердце Петры пропустило удар. Сильвер. Она стянула маску, подставляя лицо прохладному ветру, и улыбнулась, быстро набирая ответ.

Привет! Всё просто супер!✨✨✨Просто небольшая вечерняя разминка ‍♀️️А ты как? Надеюсь, твой вечер скучнее и спокойнее моего

И совершенно довольная Петра продолжила своё ночное патрулирование, получив заряд бодрости и мотивации.

Майкл Морбиус

Больничные двери разъехались, выпуская его в прохладу раннего вечера. Майкл Морбиус остановился на первой ступеньке крыльца и сделал глубокий вдох.

Воздух Нью-Йорка, обычно казавшийся ему едким коктейлем из выхлопных газов и пыли, сегодня был… другим. Он был насыщенным. Густым. Почти что сладким. Майкл чувствовал в нём нотки свежести, жареного мяса из ларька за два квартала, дешёвых духов проходящей мимо женщины и чего-то ещё — тёплого, живого, пульсирующего — не иначе как это был тот самый "вкус жизни", которого он ранее почти и не пробовал.

Он посмотрел на свои руки. Бледная, почти прозрачная кожа, под которой раньше едва угадывались слабые вены, теперь налилась здоровым, ровным цветом. Он сжал кулак. Суставы не хрустнули. Не было той привычной, ноющей боли, которая сопровождала его всю сознательную жизнь. Его тело больше не было тюрьмой. Оно было храмом. Нет… оно было крепостью.

Он шёл по улице, и каждый шаг был наслаждением. Мышцы работали идеально, сердце качало кровь мощным, ровным ритмом, который отдавался в ушах музыкой триумфа. Он чувствовал, как энергия бурлит в нём, требуя выхода. Ему хотелось бежать. Хотелось прыгнуть. Хотелось… жить. Люди расступались перед ним. Раньше они или почти не замечали его, или, если были знакомы, отводили глаза. Теперь же они отступали, чувствуя исходящую от него волну уверенности и какой-то первобытной силы, а их взгляды — он чувствовал как они провожают его.

Проходя мимо бара с неоновой вывеской "Blue Oyster", он услышал смех. Звук был звонким, манящим. Майкл остановился и задумался. Раньше он бы и не подумал о подобном, но вот теперь… Почему бы и нет? Он заслужил праздник. А потому решительно развернулся в сторону входа.

Внутри было шумно и накурено, но даже дым не вызывал кашля. Он сел за стойку, заказал воду — алкоголь ему был не нужен, его пьянила сама жизнь.

— Скучаешь, красавчик? — Рядом опустилась девушка. Высокая, с копной тёмных волос и глазами цвета виски. Она была красива той яркой, немного хищной красотой, которая в этом городе была свойственна уверенным в себе женщинам. Майкл повернулся к ней.

— Теперь уже нет, — ответил он, и его голос прозвучал глубже, чем обычно. Бархатистый баритон, от которого у девушки расширились зрачки.

— Прекрасный ответ,