Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Следующие пять дней превратились в странный день сурка. Утром — съёмки или встречи, где я продолжал играть "грустного мальчика", вежливо отшивая домогательства менеджерш и фотографов. Днём или вечером — визиты на квартиру.

Каждый визит был испытанием на прочность. Бригада работала, да. Стены ломались, бетонная пыль висела в воздухе, пахло краской и новым деревом. Но вместе с тем:

— Ой, Сильвер пришёл! Смотри-ка, в костюмчике! Тяжело тебе, наверное, среди всей этой грязи? Иди сюда, я тебе фартук дам… особый… — Бритта.

— Сильвер, подержи вот эту штуку… дай я покажу, как правильно… — и Лин обхватывала меня сзади, якобы корректируя положение уровня, её дыхание горячим ёжиком касалось шеи.

— Мужики вообще редко такие дела смотрят. Ты у нас особенный, — хрипела Клава, проходя мимо и откровенно шлёпая меня по спине, ниже пояса.

Я держался. Отвечал односложно. Уклонялся от прикосновений с грацией матадора. Фокусировался на деталях: "Этот плинтус должен быть вровень с вот этим уровнем". "Оттенок бетона должен быть холоднее". А ещё я выбрал новую входную дверь. Стальную, с противосъёмными штырями, с пугающе серьёзным видом — не тот картонный ширпотреб, что ставят тут повсеместно. Эта скорее напоминала дверь в банковское хранилище.

— Вау, парень, ты серьёзно? — присвистнула Бритта. — От кого ты собираешься защищаться? От армии поклонниц?

— От мира, — честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. Она засмеялась, но в её смехе промелькнула тень неуверенности.

Наконец, настал день сдачи объекта. Квартира была неузнаваема. Ни намёка на фуксию или ваниль. Серый бетон, тёмное дерево, тёмная кожа, холодный металл. Свет от строгих светильников создавал резкие геометрические тени. Это была не квартира. Это был бастион. Первая по-настоящему моя территория в этом безумном мире.

Бригада стояла, вытирая пот. На их лицах было странное выражение — смесь профессиональной гордости и… коварного торжества. Они сделали свою работу хорошо. Но они также чувствовали, что за эти пять дней им удалось… потеснить мои границы. Потыкать палкой в дикого зверя. И зверь, по их мнению, лишь огрызался, но не кусался.

— Ну вот и всё, солнышко, — Бритта протянула мне папку с актами, — принимай работу. Всё как ты хотел. Сурово, брутально… одиноко. Может, перед уходом отметим? У меня в фургоне есть парочка холодных…

— Спасибо, — я перебил её, быстро подписывая бумаги и переводя со счёта оставшуюся сумму, — работой доволен. Профессионализм на уровне.

— Ой, да ладно тебе, — Клава хмыкнула. — Мы же теперь почти друзья. Ты наш самый… интересный клиент. Если что — зови. Не только для ремонта, — она подмигнула.

Я проводил их до двери. Моей новой, великолепной, стальной двери. Они вышли, ещё раз обернулись, бросив на меня последние жадные взгляды и их смех зазвенел в лифтовом холле. Но было в их взглядах и какое-то скрытое торжество.

Дверь закрылась с глухим, тяжёлым щелчком. Тишина. Идеальная, глубокая тишина моего нового логова.

Я обошёл все комнаты. Проверил каждую розетку, каждую петлю, каждый стык. Всё было сделано качественно. Они были хорошими мастерами. Никакой лишней электроники не обнаружил. Но это их торжество в конце…

Они оценивали меня по нормам местного общества, где мужчина с кулаком — это сбой в системе.

Я прошёл в спальню, к своей пока ещё не распакованной сумке. Из неё я достал небольшие, ничем не примечательные картонные коробки. На одной из них скромная надпись: "Цилиндровый механизм MULTILOCK MT5+. Повышенная устойчивость к взлому, интегрированная защита от бампинга, высший класс безопасности".

Я купил их в небольшом, неприметном магазинчике на окраине, где пожилая продавщица, больше похожая на армейского сержанта, лишь кивнула, услышав мою просьбу и без лишних вопросов продала три комплекта.

Они принимали и ставили двери. Они получали ключи от замков. Они думали, что контролируют доступ в мою крепость. Смешно.

— Они думают, что я слаб. Они думают, что я жертва. Они думают, что они хищницы. Но они ошибаются. Они мерят меня по меркам этого мира, по меркам этой страны… Но… Я уже подготовился… Я — Дитя Беларуси! И я умею самостоятельно менять дверные замки!

Я взял отвёртку из купленного набора инструментов, подошёл к великолепной стальной двери и выкрутил первый же, блестящий и, несомненно, качественный, но стандартный цилиндр, который поставила бригада. Он вышел легко, с тихим щелчком. Я выбросил его в мусорный пакет. На его место, с чёткими, отработанными движениями, я установил уже свой. Тяжёлый, холодный, сложный. Он вошёл в паз с удовлетворяющим глухим стуком.

Потом второй замок. Потом — третий, вспомогательный. Работа заняла меньше часа. Мои руки помнили это. В другой жизни такие навыки были вопросом культуры. Здесь они были моим маленьким, тайным оружием.

Я повернул новые ключи — плавно, беззвучно. Щелчок затвора был таким же глухим и уверенным, как щелчок затвора пистолета.

Теперь дверь была моей. По-настоящему. Ни у кого, даже у тех "профессионалок", не было доступа. Их ключи были бесполезным хламом.

Я откинулся на спинку нового кожаного кресла, ещё пахнущего заводской пропиткой и огляделся. Сталь, бетон, кожа, крепчайшая дверь. И никакой грёбаной фуксии. Восхитительно.

Снаружи завывала сирена скорой помощи — наверное, едёт спасать ещё какого-то "беднягу", которого напугала собственная тень. А в моей новой, тихой, холодной крепости воцарился наконец мир. Мир, который я купил, отстроил и закрыл на собственный замок. Первый шаг был сделан.

Дальше — больше.

Глава 5

Металл и бархат

Крепость была отстроена. В ней пахло кожей, деревом и холодным бетоном — родными, приятными запахами, которые не лезли в мозг с криками о внимании, а просто тихо занимали своё место в пространстве. Это был запах порядка. Запах контроля. Но покидать её приходилось всё чаще и с каждым выходом я чувствовал себя всё более приспосабливающимся к этой действительности. План был в действии, а значит, игра продолжалась. Игра, в которой моим основным оружием был не огнестрел, а терпение. Бесконечное, стальное терпение.

Отказываться от карьеры сейчас было бы глупо. Глупо, наивно и бессмысленно. Цифры на счету росли, но до той черты, за которой можно было позволить себе роскошь просто думать о ином будущем, было ещё далеко. Фотосессии шли одна за другой, сбиваясь в бесконечный, вспышечный марафон. Пришлось даже воспользоваться услугами одного агентства, чтобы не потеряться в потоке контрактов. Однако, в этой круговерти работы — в ней появился новый мотив.

А ещё я заметил перемену в глазах окружающих. То приторное, слащавое сочувствие — оно испарилось. Исчезло без следа. Его место заняло кое-что другое. Жажда.