Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Ещё раз официально представлюсь: Мэтью Мёрдок. С позволения, ваш адвокат. Для формальности мне нужно ваше устное подтверждение соглашения об оказании юридических услуг.

— Подтверждаю, — кивнул я.

— Отлично. Теперь я — ваша крепость, а вы — моя забота. Рассказывайте, Сильвер. Всё, с самого начала визита этих милых дам. Во сколько пришли? Что говорили? Что делали? Как себя вели? Заставляли ли что-то подписывать?

Я начал рассказывать. Сухо, по фактам, но не упуская деталей. Стук в дверь, грубое вторжение, отсутствие ордера, отказ объяснить конкретную причину, поездка в машине, угрозы Каллен, "ширма" в допросной. Мёрдок слушал так, словно впитывал каждое слово. Он слегка наклонил голову набок, и мне на секунду показалось, что он вслушивается не только в мой голос, но и словно бы во что-то ещё.

— Хорошо, — кивнул он, когда я закончил с процедурной частью, — а теперь, чуть более деликатный вопрос. Вы знаете, что могло стать реальной причиной их интереса?

Я посмотрел на него. Врать адвокату, которого порекомендовал Логан, было глупо. Но и вываливать всю правду про вампиров первому встречному — неразумно, да и про вампиров как раз просили не говорить. Впрочем, у меня есть, что ответить.

— Подозреваю, что это из-за лёгкого дебоша в одном баре, — честно ответил я, — "Алый бархат". Пару дней назад.

Мёрдок даже не шелохнулся.

— Были ли пострадавшие?

— Были, — так же честно сказал я, — две девушки. Посетительницы. Их явно чем-то накачали. Отчасти из-за них и произошёл конфликт. Мы с другом… повздорили с персоналом и остальными гостями. Наверное, в порыве эмоций, разбили пару стаканов, ну и немного испортили мебель. Может и слов каких крепких парочку произнесли.

Мёрдок слушал внимательно. Очень внимательно. В какие-то моменты он едва заметно кивал, словно подтверждая свои собственные догадки.

— А что с девушками? — спросил он.

— Когда удалось угомонить местных, мы забрали их. Отнесли в соседний квартал, вызвали с их телефона скорую. Постояли рядом почти до самого прибытия врачей, а потом тихо ушли. Не хотели лишних вопросов к себе, а помощь им уже явно окажут профессионалы.

Адвокат помолчал пару секунд, затем откинулся на спинку сиденья.

— Понятно. Значит, гражданский долг, защита беспомощных и небольшое превышение пределов необходимой самообороны в состоянии аффекта, грозящее максимум штрафом на пару сотен долларов. Звучит вполне правдоподобно и, что важно, благородно. Я с радостью возьмусь за это дело.

Я посмотрел на него с лёгким недоумением.

— А что тут, собственно, делать, мистер Мёрдок? Из участка вы меня вытащили, обвинений мне там не предъявили. Дальше вроде всё нормально. Или мне стоит ждать каких-то проблем?

Мёрдок вдруг снова расхохотался. Счастливо, искренне, до слёз. Он снял очки, протёр их платком, и я увидел его невидящие, мутные глаза, в которых плясали веселые искорки.

— О, мистер Сильвер! — выдохнул он, надевая очки обратно. — Проблемы будут. Обязательно будут. Но совсем не у вас, — он повернулся ко мне, и его улыбка стала хищной, — проблемы, причём огромные, будут у всего полицейского управления Нью-Йорка. Вы, дорогой мой друг, решили сделать мне невероятный рождественский подарок, ещё задолго до Рождества. А ничем кроме подарка такой фантастический набор нарушений со стороны полиции я назвать не могу.

Он начал загибать пальцы на руке, перечисляя с видом гурмана, смакующего блюда.

— Первое: незаконное задержание без ордера и веских оснований. Второе: нарушение процедуры задержания — вас даже не зарегистрировали в журнале, что фактически приравнивается к похищению. Третье: психологическое давление и прямые угрозы физической расправы в отношении мужчины — в нашем обществе присяжные за такое живьём съедят. Четвёртое: отказ в праве на звонок.

Он сделал паузу, подняв указательный палец вверх, как дирижёр перед финальным аккордом.

— И пятое. Вишенка на торте. Самое сладкое! — его улыбка стала совершенно довольной. — Вам. Не. Зачитали. Права! — Мёрдок снова рассмеялся, качая головой. — Вы понимаете, что это значит, Сильвер? Любое, абсолютно любое доказательство, полученное после этого момента, любой протокол, любое ваше слово — всё это теперь юридический мусор. Они не могут использовать против вас ничего. Вообще.

— То есть… они не смогут меня тронуть? — уточнил я.

— Тронуть? — фыркнул Мёрдок. — Дорогой мой друг, я погребу всё их управление под такой кипой исков о нарушении гражданских прав, дискриминации по половому признаку и превышении полномочий, что они в вашу сторону даже дышать будут бояться. Я выбью из них такую компенсацию за моральный ущерб, что вы сможете купить себе… Хотите себе что-то купить?

— Мустанг. Коллекционный, — с лёгкой улыбкой, кивнул я.

— Сможете купить себе мустанг, — с кивком продолжил он, — а может и десять. Они сами, добровольно, уничтожат любые упоминания о вас в своих базах, лишь бы я отозвал хотя бы половину жалоб, — он довольно похлопал рукой по своей папке, словно жалобы уже лежали там, — сегодня был хороший день, Сильвер. Просто замечательный день!

Глава 35

Бумажные тигры и карательные инструменты

Сильвер Фокс

Я стоял на тротуаре, провожая взглядом чёрный седан, который плавно растворялся в потоке машин, унося с собой самого странного и эффективного адвоката, которого я когда-либо встречал. Дневной зной Нью-Йорка навалился сразу, стоило покинуть климатический оазис салона. Воздух был тяжёлым, влажным, пахнущим раскалённым асфальтом и выхлопными газами — запах свободы, который после спёртого духа полицейского участка казался почти сладким.

На запястьях всё ещё ощущалась фантомная тяжесть металла. Не боль, нет — сомневаюсь, что мне вообще можно причинить вред наручниками — а именно ощущение скованности, чужой воли, пытавшейся загнать меня в клетку. Это ощущение раздражало. Оно зудело где-то на периферии сознания, требуя действия.

Первым делом я достал телефон. Экран был чист — никаких пропущенных, никаких тревог. Я быстро набрал короткое сообщение Логану: "Всё в норме".

Ответ прилетел почти мгновенно, словно он и сам держал телефон в руке, ожидая сигнала: "У меня тоже".

В этой лаконичности было больше смысла, чем в часовых разговорах. Мы оба понимали: система сделала выпад, мы уклонились, но игра только началась. Лишние слова в цифровом эфире сейчас были ни к чему.

Я поднялся в квартиру. Дом встретил меня привычной тишиной, которая, однако, теперь казалась самую чуточку обманчивой — да, Мёрдок пообещал, что полиция не посмеет и дыхнуть в мою сторону, но инстинкты, выработанные годами жизни в куда более опасном мире, шептали об обратном. Если враг не может ударить в лоб, он ударит в спину. Или подожжёт дом.

Пока решил не предпринимать никаких активных действий до