Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Майкл Морбиус

Он вошёл в лабораторию и его трясло. Не от холода, нет. От ярости и слабости. Очередной приступ болезни высосал из него почти все силы, оставив после себя тошнотворное головокружение и шум в ушах. Он был зол. Зол на эту выскочку Паркер, которая посмела потратить его драгоценное время. Его время! Которого у него почти не осталось.

Он посмотрел на свои дрожащие руки. Эта слабость, эта унизительная зависимость от собственного несовершенного, предательского тела. Но скоро. Совсем скоро всё закончится. Он всё пересчитал. Десятки, сотни раз. Его формула была идеальна. Безупречна. Она сработает. Он полностью исцелится и станет даже сильнее, чем можно подумать! И тогда он покажет им всем — и этой бездарности Паркер, и самодовольной Старк, и всему этому никчёмному миру — кто здесь настоящий гений.

Его руки, несмотря на тремор, действовали с выверенной, почти роботизированной точностью. Он смешал компоненты в идеальных пропорциях. Прозрачные жидкости, соединяясь, мутнели, приобретая нездоровый, желтоватый оттенок. Он поместил ёмкость с готовым составом в стеклянную приёмную камеру облучателя. Последний шаг.

Он запустил установку. Напряжённо, не моргая, вглядывался в показания приборов на мониторе. Секунда. Десять. Тридцать. Реакция не начиналась.

"Невозможно! — мысленно закричал он. — Она должна была начаться! Я же всё рассчитал!"

Паника начала подступать к горлу. Точно! Не хватает мощности! Он рванул на себя регулятор, выкручивая его на максимум. Приборы жалобно запищали, красные индикаторы на панели замигали в лихорадочном ритме, предупреждая о критической нагрузке на систему. Но он их игнорировал.

И вот оно! Структура вещества на мониторе начала медленно, словно бы неохотно меняться. Линии на графике поползли вверх.

"Да! Успех! Ещё чуть-чуть!"

Но в этот момент мощность установки начала падать. Загорелась надпись: "КРИТИЧЕСКИЙ НАГРЕВ СИСТЕМЫ. ЗАПУЩЕН АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ОСТАНОВКИ". Сработала автоматическая защита.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — завопил он.

В порыве ярости и отчаяния он сорвал защитную панель рядом с одним из экранов. Он не просто работал с этим аппаратом. Он досконально изучил эту машину вдоль и поперёк, знал каждую её схему — всё, чтобы его план сработал безотказно! Он знал, где находится контроллер предохранительного блока. Его пальцы нащупали нужную плату. Резким, рваным движением он выдернул её с корнем, обрывая провода.

Раздался пронзительный, непрерывный писк аварийных сигналов. Но мощность снова поползла вверх, зашкаливая, выходя за все мыслимые пределы.

Прошла долгая, мучительная минута. Наконец, вещество в пробирке приобрело нужный, стабильный, тёмно-зелёный цвет. Он резко вырубил установку, не обращая внимания на электрическое потрескивание и запах озона из вскрытой панели.

Он выхватил пробирку с готовым препаратом. Пальцы не слушались. Он с трудом вставил её в захваченный автоинъектор. И, не раздумывая больше ни секунды, всадил иглу себе в шею.

В следующую секунду его тело пронзила невыносимая, разрывающая боль. Мир взорвался тысячей ослепительных вспышек и тут же погас. Его накрыло волной чудовищной слабости. Он пошатнулся, слепо шагнул вперёд и сбил со стола забытый Петрой стаканчик с остывшим кофе.

Напиток разлился по плитке. Морбиус, ослеплённый агонией, наступил прямо в липкую лужу. Нога поехала. Теряя равновесие, он, крайне неловко начал падать. Прямо на вскрытую, искрящую приборную панель. Он инстинктивно выставил перед собой руки, пытаясь защититься.

В следующий миг в лаборатории раздался душераздирающий, нечеловеческий крик, полный боли и ужаса.

Яркие, синие вспышки электричества озарили помещение — его руки замкнули оголённые контакты, находящиеся под высоким напряжением из за некорректной работы установки. Его тело выгнулось дугой, забилось в мучительных конвульсиях.

Свет в помещении погас. И одновременно с этим тишину ночного университета разорвал оглушительный, пронзительный визг пожарной сирены.

* * *

Оглушительный, пронзительный визг пожарной сирены разорвал ночную тишину университетского кампуса. Он бился о стены пустых коридоров, врывался в кабинеты и отражался от окон, создавая какофонию паники, которой, впрочем, почти некому было поддаваться.

Две фигуры в форме службы безопасности кампуса неслись по коридору научного крыла. Впереди, тяжело дыша, бежала Бренда — женщина лет пятидесяти с короткой седой стрижкой и лицом, которое, казалось, уже видело всё. За ней, едва поспевая, семенила Карла, молодая девушка, чьи глаза были широко распахнуты от смеси страха и адреналина.

— Сюда! — крикнула Бренда, сворачивая в коридор, где над дверью лаборатории биохимии мигал красный стробоскоп аварийного освещения. — Чёрт, отсюда тянет!

Воздух был густым. Он пах озоном, горелой пластмассой и чем-то ещё, неуловимо-сладковатым и тошнотворным. Дверь в лабораторию была закрыта.

— Карла, карту! — скомандовала Бренда, дёргая ручку. Заперто.

Девушка, дрожащими руками, достала из подсумка на поясе мастер-ключ. Писк. Щелчок. Замок не поддался.

— Тупая электроника! Дверь заблокировалась! — выдохнула Карла. — Что делать?

Бренда не ответила. Она сделала шаг назад и со всей силы ударила в дверь плечом. Раздался треск, но дверь устояла. Второй удар, уже с разбега, и замок, не рассчитанный на такой напор, с громким хрустом вылетел из косяка.

Они ворвались внутрь. Лаборатория утопала во тьме, нарушаемой лишь тревожными всполохами красного света из коридора. Запах гари здесь был почти невыносим. Бренда щёлкнула мощным фонарём.

Луч света выхватил из темноты сцену лёгкого хаоса. Перевёрнутые стулья. Разбросанные по полу бумаги. И, в центре всего этого, у одной из рабочих станций, лежало тело.

— Господи… — прошептала Карла, прикрывая рот рукой.

Бренда, не теряя самообладания, направила луч фонаря на фигуру. Это был какой-то студент. Парень… Он лежал на боку в неестественной позе, запутавшись в проводах, вырванных из вскрытой панели лабораторной установки. Его кожа была мертвенно-бледной, почти серой. Рядом с ним на полу растеклась тёмная лужа — остатки кофе из опрокинутого бумажного стаканчика.

— Не подходить! — резко бросила Бренда. — Возможно, всё ещё под напряжением. Карла, вызывай! Всех! Пожарные, скорая, полиция. Сообщи: поражение электрическим током, возможный пожар, один пострадавший.

Пока Карла, отвернувшись, сбивчивым голосом докладывала о ситуации по рации, Бренда осторожно, шаг за шагом, приблизилась, освещая место происшествия. Она была профессионалом. Её работа — не паниковать, а фиксировать. Вскрытая панель. Вырванный с корнем блок. Пустой автоинъектор, валяющийся рядом с рукой парня. Маленький, почти незаметный след от укола на его шее. Конвульсии от поражения током отсутствуют, как и звук электричества, а потому она всё же рискнула и со всей осторожностью, касаясь только одежды, оттащила парня немного в сторону.

Через семь минут коридор наполнился топотом тяжёлых ботинок. Первыми прибыли пожарные. Две женщины в полной экипировке быстро оценили обстановку, обесточили всё крыло и, убедившись в отсутствии открытого огня, дали добро медикам.