Дитя Беларуси - Хитрый Лис

В голове, как кадры из лучшего в мире фильма, прокручивался вчерашний день. Его голос, его улыбка, рёв мотора его невероятной машины, запах старых книг в библиотеке… и этот лёгкий, почти невесомый поцелуй на руке. Я снова посмотрела на свою ладонь и на губах сама собой появилась глупая, счастливая улыбка.

Занятия в университете сегодня были только во второй половине дня — лабораторная практика, которую я не могла пропустить. А это значит… это значит, что у меня есть целое утро для патруля! И для теста нового костюма.

От этой мысли я подскочила с кровати. Чемоданчик, подаренный Анитой, стоял у стола. Я открыла его с благоговением. Костюм лежал внутри, идеальный, пахнущий чем-то новым и технологичным. Он был плотнее на ощупь, чем мой старый спандекс и ощутимо тяжелее. Но когда я надела его, он сел как влитой. Не стесняя движений, но давая новое, непривычное чувство… защищённости. Словно я надела не просто трико, а настоящую броню.

Поверх него — привычная униформа: старые джинсы, мешковатая толстовка. Рюкзак на плечо и вперёд — к моей "стартовой точке", неприметной заброшке на окраине района, с крыши которой открывался прекрасный вид на город.

На верхнем этаже, среди бетонной пыли и обломков, я быстро скинула повседневную одежду, аккуратно сложила её в рюкзак и спрятала в тёмном углу за остатками вентиляционной шахты. Натянула маску.

Первым делом — тест.

— Всем стоять, это ограбление! — сказала я в пустоту. И вздрогнула. Голос был не мой. Глубокий, уверенный, с хриплыми нотками. Совершенно чужой.

— Граждане, сохраняйте спокойствие. Девушка-Паук на месте.

Я снова прислушалась. Ух ты! Прям такой… чувственный, властный, сексу… кхм. В общем, очень меняет голос. Серьёзный такой. От этого стало одновременно и весело, и как-то… правильно.

Я выпрыгнула в окно и полетела на паутине над утренним городом.

Но город, словно назло, решил устроить себе выходной. Ни полицейских погонь, ни визга сигнализаций ограбленных магазинов, ни даже завалящего грабителя в тёмном переулке. Ни-че-го!

Мои "подвиги" за всё утро просто поражали своей эпичностью и героичностью… Сняла с высокого дерева двух перепуганных котят, которые шипели на меня, пока я не передала их в руки рыдающей хозяйки. Спустила вниз улетевший шарик маленькой девочке, получив в благодарность восторженное "Спасибо, тётя Паук!". Донесла до подъезда две неподъёмные сумки пожилой леди, которая долго сокрушалась, что "нынче героини пошли, а вот мужички совсем обмельчали, даже сумку донести некому".

Нет, я не то чтобы расстроилась. Мир в городе — это же хорошо, правда? Но… костюм-то я так и не проверю! Хотя он очень удобный, это да. Даже при самых сложных акробатических трюках ткань приятно растягивалась, но ощущалась невероятно надёжной.

Половина дня пролетела незаметно. С лёгким, расстройством и почти неосознанным облегчением от того, что не пришлось ввязываться в драку, я быстро сгоняла за своей одеждой и отправилась в университет.

И снова это странное чувство. Университет встретил меня волной дружелюбия. Но вчера на мне было платье! А сегодня — мои обычные джинсы и толстовка! Тем не менее, люди, которых я раньше едва знала в лицо, улыбались и здоровались.

"Странно… — подумала я, машинально отвечая на приветствие какой-то девушки с моего потока. — Может… дело в том, что вчера они меня наконец заметили и заговорили, вот сегодня оно и продолжает работать?"

Лабораторная практика под руководством профессора Коннорс проходила в большой, светлой аудитории. И так вышло, что я оказалась за одним лабораторным столом с Гвен Стейси. С самой Гвен Стейси! "Королевой курса", умницей, красавицей и, как я всегда думала, недосягаемой звездой.

И она сама заговорила со мной.

— Паркер, привет! — сказала она с вежливым любопытством, настраивая микроскоп. — Я вчера слышала, ты получила личную стипендию от Старк. Поздравляю! Это действительно впечатляет. Над чем работаешь, если не секрет?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Спасибо… Я… над биополимерами. Изучаю их адгезивные свойства.

Глаза Гвен загорелись неподдельным научным интересом.

— Серьёзно? А я как раз занимаюсь изучением генетических маркеров регенерации у ящериц. У них потрясающая способность к восстановлению тканей. Представляешь, если совместить твою адгезию с регенеративными клетками? Можно было бы создавать живые, самовосстанавливающиеся импланты!

Я на миг забыла о смущении.

— Но для этого понадобится биосовместимый носитель, который не будет отторгаться организмом! И он должен быть достаточно прочным, чтобы…

— …Чтобы выдерживать механические нагрузки, но при этом эластичным! — подхватила она. — Именно!

Наш разговор стал оживлённым. Мы спорили, делились идеями, рисовали на листах химические формулы и генетические цепочки. Я видела, как первоначальная вежливая отчуждённость в её взгляде сменяется настоящим азартом. Мы были на одной волне. В какой-то момент мы увлеклись настолько, что профессор Коннорс, проходя мимо, строго шикнула на нас:

— Девушки, потише. Вы мешаете остальным.

Мы обе покраснели и извинившись, продолжили общение уже шёпотом.

В конце практикума, когда мы уже убирали оборудование, Гвен сказала:

— Слушай, было очень круто поболтать. Серьёзно. Может, сходим на днях куда-нибудь после учёбы? В кафешку. Обсудим ещё пару идей.

Я смотрела на неё, ошарашенная.

— Да… Да, конечно! Было бы здорово! — не раздумывая, согласилась я.

В голове пронеслась мысль: "Это… это впервые, когда меня позвала… подруга?".

После занятий я осталась в лаборатории. Подошла моя очередь работать на установке доктора Коннорс — мощном экспериментальном облучателе. Я хотела протестировать влияние разных частот и мощностей излучения на мои образцы биополимеров.

Я полностью погрузилась в работу. Время исчезло. Мир сузился до показаний приборов, до микроскопических изменений в структуре вещества. Я даже забыла про стаканчик кофе, который купила в автомате перед началом работы, чтобы чуточку взбодриться.

Наверное, я бы просидела так до самой ночи, пока меня не выгнала бы охрана, но из научного транса меня вырвал резкий, неприятный, полный яда голос.

— Какого чёрта ты тут забыла, П-паркер?! — В его голосе была странная, шипящая интонация, с каким-то неприятным ударением на букву "П". Я обернулась. Передо мной стоял Майкл Морбиус, мой однокурсник. Его лицо было искажено гримасой крайнего недовольства и нетерпения.

— Морбиус? — растерянно спросила я. И только потом мой взгляд упал на настенные часы. Почти девять вечера! — Ой! Я совсем потерялась во времени! Сейчас твоя очередь? Прости, я уже убегаю!

— Проваливай отсюда, — прошипел он, даже не пытаясь скрыть свою неприязнь.

Я быстро собрала свои вещи и выбежала из лаборатории, случайно оставив на столе свой стаканчик с остывшим кофе. Уже в пустом,