Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Предлагаю немного прогуляться и развеяться, — сказал я, паркуясь у обочины недалеко от входа в Центральный Парк и начиная осматриваться.

Искомое нашлось почти сразу. Небольшой, пёстрый фургончик, от которого по аллее разносился божественный, простой и понятный каждому запах жареных сосисок и тёплого хлеба.

— Как насчёт классики? — я кивнул в сторону киоска. — Хот-доги. Просто, банально и, по-моему, идеально для прогулки.

Эта простая идея, кажется, сработала как спасательный круг. На её лице промелькнуло такое искреннее облегчение, а затем и полноценное оживление. Её плечи, до этого напряжённые, заметно расслабились.

— О, да! Это отличная идея! — воскликнула она, наконец повернув ко мне голову и прямо взглянув в глаза. — Я пойду возьму!

Она уже было дёрнулась в сторону фургончика, но я мягко остановил её, коснувшись руки.

— Нет-нет-нет, не торопись, — на моём лице появилась добрая усмешка, — я соглашался только на то, что ты угостишь меня кофе. И то — "как-нибудь". А сегодня приглашал я. Так что тебе дозволено только развлекаться и получать удовольствие. Так что, леди, озвучьте свои пожелания относительно сей нехитрой пищи и ваш скромный спутник отправится за заказом, — на этих словах я ей легонько подмигнул.

Выслушав сбивчивые пожелание девушки, я быстро подошёл к киоску, взял два хот-дога с горчицей и по бутылке колы, и вернулся. После чего мы нашли свободную скамейку в тихом, уединённом уголке парка, вдали от шумных толп, и устроились там, под сенью старого клёна.

Нужно было завязать разговор, иначе она снова рисковала уйти в свою скорлупу смущения.

— Слушай, а на кого ты вообще учишься? — спросил я, откусывая хот-дог. — Только будь со мной полегче, — с усмешкой добавил я, — я, конечно, далеко не неуч, но в науке разбираюсь примерно как вампир в пользе солнечных ванн.

И идея сработала на все сто. Эта тема стала для неё спасательным кругом.

— Я учусь на инженера-биохимика, — рассказывала она, активно жестикулируя свободной рукой. — Это… это так интересно! Структура полимеров, синтез новых соединений… Я сейчас как раз работаю над проектом по созданию сверхпрочного, но эластичного адгезивного биополимерного материала. Представляешь, если научиться создавать создать такое вещество в значимых объёмах, то его же можно будет применять где угодно! В медицине для бесшовного сшивания тканей, в строительстве, даже в космосе для быстрого ремонта обшивки!

Поначалу она отвечала односложно, но постепенно втянулась. С каждой фразой её голос становился увереннее, плечи распрямлялись, а в глазах зажигался огонёк неподдельной страсти, который я уже видел у неё в больнице.

Я слушал её, увлечённо. Не столько вникая в научные термины, сколько наблюдая за ней. За тем, как она преображалась, говоря о том, что ей действительно нравится. Я задавал уточняющие вопросы, порой нарочито глупые, просто чтобы увидеть, как она, смешно нахмурив брови, пытается объяснить мне сложные вещи простыми, доступными словами. И, не буду отрицать, в какой-то момент я действительно втянулся в её рассказы — столь заразительно она это делала.

А ещё я попутно отмечал направленные на нас взгляды. Редкие проходящие мимо девушки — парочки, компании подруг — неизменно замедляли шаг, провожая нас взглядами. И во взглядах этих читалась неприкрытая, жгучая зависть. Они смотрели на меня, потом на Петру, потом снова на меня, и в их глазах стоял немой, полный недоумения вопрос: "Почему она?". В каком-то смысле даже жаль, что Петра этого не замечает — возможно оно добавило бы ей чуточку уверенности в себе.

Когда с хот-догами было давно покончено, а Петра, кажется, совсем забыла о своём смущении и болтала без умолку, я понял, что пора двигаться дальше.

— Ну что, готова к запланированным книжным приключениям? — спросил я, поднимаясь со скамейки.

Она кивнула, и её улыбка была яркой и по-настоящему счастливой.

Машина вновь произвела небольшой фурор на парковке у величественного здания Публичной библиотеки. Мне пришлось потратить минут десять на оформление читательского билета, пока Петра нетерпеливо переминалась с ноги на ногу у входа, разглядывая барельефы львов с таким восторгом, будто видела их впервые — я прям поверил. Особенно с учётом её уже оформленного читательского билета.

И вот, когда мы наконец оказались внутри, в прохладной, гулкой тишине, пахнущей старой бумагой, пылью и знаниями, произошло внезапное — Петра преобразилась.

Словно переключили какой-то внутренний тумблер. Вся её неловкость, робость, стеснение — всё это бесследно испарилось. На смену испуганной, смущённой девушке пришла уверенная в себе, сосредоточенная исследовательница. Её глаза полыхнули азартом, движения стали чёткими и целенаправленными. В окружении бесконечных стеллажей, в этом царстве книг — она была королевой.

— Так, — деловито сказала она, оглядывая указатели с видом полководца перед картой сражения, — отдел мифологии и фольклора — на втором этаже в левом крыле. Нам нужны самые старые издания, европейские и ближневосточные. Начнём с них.

Именно она взяла на себя ведущую роль, а я, к её едва скрываемому, но заметному удовольствию, с готовностью отдал ей бразды правления.

Мы погрузились в непрекращающийся поток книг, пыльных фолиантов и ветхих манускриптов. И здесь Петра открылась для меня с совершенно новой стороны. Я не сомневался, что она умна. Но я и не подозревал, насколько. Она была не просто начитанной. Она была ходячей энциклопедией, совмещённой с суперкомпьютером. Её мозг обрабатывал информацию с немыслимой скоростью. Там, где я успевал лишь бегло пролистать одну книгу, выхватывая ключевые слова, она, казалось, полностью усваивала содержание двух-трёх, делая быстрые, объёмные пометки в своём блокноте.

Постепенно, из анализа многих десятков легенд, мифов и полузабытых религиозных текстов, у нас начала складываться общая, вполне цельная картина.

Что естественно, подтвердилось, что серебро для этих тварей смертельно. Как и прямой солнечный свет. Но были и другие, более, в некотором смысле, доступные методы. Банальный деревянный кол, вонзённый в сердце — судя по всему, от него не спасала никакая регенерация. Обезглавливание, но с обязательным последующим её сожжением, иначе, по некоторым источникам, голова могла регенерировать отдельно от туловища.

Из менее летальных, но полезных средств — чеснок. Его резкий запах, судя по всему, был для них крайне неприятен и действовал как перцовый баллончик — отпугивая и доставляя ощутимый дискомфорт.

Предположение о влиянии религиозных символов тоже подтвердилось, но здесь всё было сложнее. Похоже, работало это не всегда и не со всеми, и многое зависело от силы веры или чего-то ещё у того, кто этот символ держит. Какой-то подвох, требующий дополнительного изучения. Зато святая вода должна была работать у всех и быть подобной кислоте для кровососущих тварей. А ещё было довольно стабильное упоминания святого Тертуллиана,