Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Лекции прошли словно бы мимо меня. Я сидела, смотрела в одну точку и думала только о трёх часах дня.

И вот, они настали. Занятия закончились. Сжимая лямки рюкзачка влажными от волнения ладонями, я медленно, как на казнь, пошла к выходу. Сердце колотилось где-то в горле.

У ворот я увидела толпу. Десятки студенток сгрудились, не решаясь подойти ближе, и что-то оживлённо обсуждали, глядя в одну сторону.

Я обошла их по дуге и только тогда увидела, на что они смотрят.

У бордюра стоял он. Не автомобиль — в настоящее произведение искусства. Да, я не особо разбираюсь в марках и моделях, но бывают такие экземпляры, которые известны если не всем, то очень многим. Например, как форд мустанг шестидесятых годов — ведь именно он это и был. Тёмно-зелёный, хищный, сияющий хромом, с длинным капотом и чёткими формами. Машина из старых фильмов, полная мощи и обещания приключений.

И, небрежно прислонившись к водительской двери, стоял Сильвер.

На нём был идеально скроенный чёрный костюм-тройка. Не тот, что я видела раньше. Этот был ещё более строгим, ещё более безупречным — и мне даже страшно представлять, сколько такой может стоить. Руки в карманах брюк, поза расслабленная, но полная скрытой силы. Он был словно кадр из чёрно-белого кино, ожившая легенда из другого времени.

Он заметил меня. И на его губах появилась лёгкая, тёплая улыбка, предназначенная только мне. Он оттолкнулся от машины и сделал шаг навстречу.

Я, забыв как дышать, пошла к нему. Весь мир, со всей его суетой, шумом и толпой студенток, сузился до этих нескольких метров асфальта между нами.

— Привет, — улыбнулся мне Сильвер, — должен признать, что тебе весьма идёт такое платье.

Когда я подошла, он, с естественной, давно забытой в этом мире галантностью, протянул руку и открыл передо мной пассажирскую дверь.

В этот самый момент за моей спиной раздался коллективный, громкий вздох, мгновенно перешедший в гул голосов, в котором я отчётливо расслышала обрывки фраз:

— Это он её встречает?!

— На такой машине!

— Они что, встречаются?!

Я села на мягкое кожаное сиденье, всё ещё не веря в реальность происходящего, вдыхая запах дорогого салона. Сильвер, закрыв за мной дверь, обошёл машину, сел за руль и повернулся ко мне всё с той же тёплой, чуть насмешливой улыбкой. Мир за окном окончательно утонул в гуле шокированной толпы.

— Ну что, готова к пыльным приключениям?

Глава 22

Под гнётом пыли и эмоций

Сильвер Фокс

Рёв V8, который я выпустил на волю, выезжая с парковки университета на улицы Нью-Йорка, был подобен музыке. Не просто шумом двигателя, а чистой, концентрированной эссенцией свободы, которой мне так отчаянно не хватало. Машина шла плавно, но под этой плавностью скрывалась ощутимая, готовая в любой миг взорваться мощь. Каждый поворот тяжёлого, обтянутого кожей руля, каждое нажатие на тугую педаль газа отзывалось во мне глухим, удовлетворённым гулом. Этот звук был напоминанием о другом мире. О моём мире. Впрочем, сейчас моё внимание больше привлекала совсем на машина.

Рядом, на пассажирском сиденье, сидела Петра. Она молчала, выпрямившись как струна и вцепившись в лямки своего светлого рюкзачка, который сиротливо лежал у неё на коленях. Она смотрела строго вперёд, на дорогу, боясь даже на миллиметр повернуть голову в мою сторону. Выглядела она так, будто её случайно запустили в космос без скафандра, и теперь она отчаянно пыталась не выдать своего ужаса.

Бросаю на неё короткий, незаметный взгляд. И, вынужден признать, она действительно была очень красивой. Но не агрессивно, а, как бы сказать, мягко. Нежно.

Я и раньше отмечал про себя, что она весьма и весьма миленькая. Но её вечные мешковатые толстовки и потёртые джинсы, в которых она обычно ходила, были сродни камуфляжу. Они скрывали, маскировали, превращали её в нечто обыденное, в просто "девчонку-паучка". А сейчас… простое синее платье, открывающее тонкие, изящные плечи, ножки в скромных, но элегантных туфельках. В ней не было той агрессивной, показной, хищной женственности, которая была нормой в этом мире. Была другая. Мягкая, естественная — правильная. Та, которую я помнил из своего прошлого. Та, которую здесь, похоже, считали чем-то устаревшим, почти рудиментарным. Даже в её геройском костюме, обтягивающем фигуру, это ощущалось иначе. Там была акробатка, спортсменка — боец, если так можно выразиться про эту кроху. Но здесь и сейчас — это была красивая девушка.

Я поймал себя на том, что засмотрелся. На долю секунды дольше, чем позволяли приличия. На то, как свет солнца, пробивающийся меж зданий, скользит по её волосам, на тонкую линию шеи. И, кажется, она это заметила. По крайней мере, я почти физически ощущал волны смущения, исходящие от неё. От неё чуть ли не пар валил, а щёки, и без того раскрасневшиеся, залились новым, ещё более густым румянцем. Она определённо "перегревалась". Нужно было срочно прервать это неловкое, звенящее молчание, пока она окончательно не сварилась в собственном смущении.

— Слушай, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо, — мы, конечно, спешим к пыльным фолиантам, но ты ведь только после занятий. Голодная же, наверное? Сомневаюсь, что в отделе редких книг нам предложат пообедать. Как насчёт перекусить?

Петра вздрогнула от неожиданности, будто её вырвали из глубокого транса. Она так и не повернула головы.

— А… Немного… Да, было бы… было бы неплохо, — её голос был тихим и сбивчивым, словно она боялась, что слова могут развеять кажущуюся иллюзию момента.

Первая мысль — какой-нибудь тихий, приличный ресторан. Но я тут же её отбросил. Я отчётливо помнил её рассказы о стипендии, на которую едва можно прожить, её скромную одежду, то, как она смутилась, оказавшись в моей дорого обставленной квартире. Да и тот её срыв… Я понимал её комплексы, связанные со скромным финансовым положением. Затащить её сейчас в место, где одно блюдо стоит как её месячный бюджет — значит окончательно её задавить, заставить чувствовать себя неловко, чужой, "не на своём месте". Это будет не свидание, а пытка. Мне нужно было что-то простое. Обыденное. Что-то, что поможет ей расслабиться.

Решение пришло довольно быстро. Простое и, в некотором смысле, гениальное в своей банальности. Я плавно свернул с авеню, направляя машину к