Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

— Да, это и впрямь Кольцевики — о Господи, за пятьдесят миллионов километров от Диска! — заметил он отрывисто, с искренним изумлением. — Демархия знала, что у Гармонии имеются высокоскоростные истребители, но ни о чем подобном мы не подозревали. Если они добрались сюда на чисто химических двигателях, то должны были стартовать сразу после атаки на ваш корабль. И даже так… соотношение топлива к массе, наверное, не меньше тысячи к одному…

Из динамика заговорил новый голос.

— Корабль Извне! К вам обращается Накаморэ, Рука Великой Гармонии. Не покидайте своей текущей орбиты. Не пытайтесь активировать двигатель, или мы вас обстреляем. Один из моих кораблей приблизится к вам и возьмет на абордаж.

Бета смотрела вниз, на безвоздушную гору, на три неуклюжих корабля Кольцевиков, притаившихся рядом с ней. Больше всего они напоминали охапки сикось–накось скрепленных друг с другом топливных баков, окружавших крохотный командный модуль. Наконец один из них стал набирать высоту, сдувая по склонам лавины своим незримым выхлопом. Мы в ловушке. Ее руки вцепились в комбинезон по бокам. Максимальное доступное Рейнджеру ускорение — 1g, а сейчас Бета не могла бы выжать больше четверти, слишком тяжелый груз на корпусе. Химические же ракеты Кольцевиков в состоянии выдать ускорение в несколько g и поддерживать его на более чем достаточный для погони и абордажа срок.

Тянулись секунды; корабль Кольцевиков медленно, почти презрительно приближался. Секунды переползали в минуты… а с ними таяла последняя надежда Рейнджера увернуться от приближающегося флота Демархии. Иисусе, ну почему мы проиграли сейчас, когда победа была так близка?

Вади зацепился за поручень под консолью и стабилизировал себя.

— Бета, это Рауль, сводный брат Дьема Накаморэ, говорил с нами по радио. Он Рука Гармонии, офицер флота. Высокого ранга. Позволь, я с ним поболтаю. Он наверняка знает, как я себя проявил у Спасительных Снегов, но когда‑то мы дружили.

— Погоди, Абдиамаль, — тихо проговорил Клевелл. — Наша компания разрастается. Я принимаю сложный широкополосный сигнал. — Он коснулся консоли, и вспыхнул новый сегмент дисплея.

— Лицзэ Маквонг, — произнес Вади, и свойственное ему изящество движений словно улетучилось. Под взглядом Беты он напрягся.

— Капитан Торгюссен, если вы это принимаете, то наверняка поняли, что Демархия преследует ваш звездолет. Подлетное время наших боеголовок уже достаточно невелико, чтобы ваши попытки оторваться от них были бесполезны. Не пытайтесь покинуть зону Лэнсинга.

За спиной самодовольного Маквонга виднелись рубка вдвое меньшая, чем на Рейнджере, и бортофицер в золотой, как солнце, куртке. Еще дальше — камеры, направленные на экран, стайка демархов, подобных раскрашенным деревянным куклам: представители корпораций, преследующих собственные интересы. При виде Эсрома Тирики губы Беты сжались.

Она дала Клевеллу знак включить передатчик.

— Я услышала вас, Маквонг. Вы меня впечатлили. Вы действительно преодолели такое расстояние с целью уничтожить мой корабль? Вы ведь не сможете нас захватить. Все, что вам под силу, это уничтожить нас на пролете.

Она помедлила. Равнодушный взгляд бледно–голубых глаз Маквонга задержался на экране. Она с опозданием поняла, и пристыдила себя за это, что даже па скорости восьмисот километров за секунду корабли Демархии еще в миллионах километров от Лэнсинга, и даже свету потребуется ощутимое время, полминуты, чтобы преодолеть этот разрыв.

Наконец Маквонг отреагировал — переместил взгляд мимо нее на Вади. На миг в его глазах мелькнули сожаление и извинение, но затем на смену этим чувствам явилось торжество.

— Напротив, капитан Торгюссен. Мы не имели намерений уничтожать ваш звездолет. Если подчинитесь нашим инструкциям, этого и не произойдет. Наши корабли пролетят в непосредственной близости от вас через четыре тысячи секунд. Используйте это время, чтобы деактивировать и отсоединить свой двигатель. Если к этому моменту вы не сможете убедительно подтвердить, что ваш корабль обездвижен, мы атакуем и уничтожим вас. Народу звездолет нужен целым, но, капитан, если возможности использовать его не будет, то лучше, чтобы никому другому он не достался тоже.

Бета откинулась в кресле, продолжая держаться стиснутыми руками за консоль.

— Вади, а он не дурак, но…

Рейнджер находился меж двух капканов, но те, кто расставил их, не подозревали друг о друге. Когда ловушки захлопнутся, им придется уничтожить и друг друга. Она разжала пальцы и с некоторым усилием улыбнулась в камеру.

— Боюсь, Маквонг, что у вас тоже наметились проблемы. Мы бы улетели гораздо раньше вашего прибытия, но уже попали в ловушку… Рука Накаморэ, полагаю, вы следите за разговором? Будьте любезны, прокомментируйте развитие событий.

Она стала ждать, испытывая бесполезно–горькое удовлетворение.

Клевелл хмыкнул.

— А Кольцевики даже видео пустили, для вящей убедительности.

Новый сегмент экрана осветился и стал монохромным. Рубка корабля Кольцевиков была крошечная, большую часть ее занимала аппаратура, а экипаж лежал в противоперегрузочных креслах. Картинка словно из документалок о самых первых днях освоения космоса. Ближе всех к камере находился Поясник плотного, но местным меркам, телосложения, с мрачным бородатым лицом и в шлеме с эмблемой дисканских Колец.

— Говорит Накаморэ, Рука Великой Гармонии. Мои силы окружили корабль иномирцев и уничтожат его в случае попытки переметнуться на вашу сторону. В нашем распоряжении несколько довоенных термоядерных бомб. Если вы попытаетесь отобрать у нас этот звездолет, мы сделаем все возможное, чтобы уничтожить и вас тоже.

Бета вопросительно посмотрела на Вади.

— Да, бомбы у него могут быть, если после войны уцелели, — Вади изучал свою расшитую куртку. — И если он пересечет траекторию Маквонга с ними, точность целеселекции уже не будет слишком важна. В любом случае экипажи Демархии умрут самое позднее через мегасекунду от радиационного заражения. Такое случалось во время Гражданской: обреченные полутрупы сходились в последней схватке. Кстати, именно поэтому нам достались три неповрежденных термоядерника… — Он вскинул голову. — Накаморэ не позволит Демархии заполучить Рейнджер, хотя бы и ценою собственной жизни.

Бета заметила, как при виде Накаморэ на лице Маквонга мелькнуло отчаяние; лица же краснощекого офицера и Эсрома Тирики выразили естественное недоверие. Затем на двух последних написались новые эмоции — ненависть и упрямство. Маквонг начал произносить какую‑то сердитую отповедь.

— Итак, мы все обречены, но и они тоже… а с ними Небеса. — Она возвысила голос. — И ради чего? Безумие какое‑то.

— Они и сами это понимают, как же тебе объяснить… — Вади переместился к ней, едва не касаясь. — Они это не хуже нашего просекают. Но они в такой же ловушке, как и мы тут. Все, что происходило в течение последних двух с половиной