Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

Она отстранилась.

— Людям решать, что изменить! Не должно все так заканчиваться. Если бы они понимали, что будущее все же возможно… даже сейчас возможно, но вы этого не видите, и ты тоже не видишь, не можешь. Ты прав. Смерть, вот к чему вы все тут стремитесь… Самоубийство — окончательное проявление эгоцентризма, и никогда прежде я не видела народа, настолько к нему склонного. — Она отстегнулась, оттолкнулась от кресла, ринулась прочь, да так, что дыхание от резкого движения перехватило. — Вы этого заслуживаете. Будьте прокляты!

Он перехватил ее руку. Она в ярости наблюдала, как Теневик Джек убирается с ее пути, позволяет Вади притянуть ее обратно к экрану.

— Маквонг, Рауль, это Абдиамаль. Я хочу с вами поговорить.

Накаморэ приветствовал его кивком и, как показалось Бете, улыбкой; спустя некоторое время Маквонг прервал свой спич:

— Извини, Абдиамаль, но ты все равно что мертвец. Тебе нечего сказать Демархии.

Маквонг говорил, едва поворачивая голову, поскольку поглядывал в сторону. Бета посмотрела мимо него на Тирики.

— Вы все мертвецы, если не прислушаетесь ко мне! И ради чего? Ради этого корабля, на который у вас прав не больше, чем у Накаморэ или у меня самого. Господи, Маквонг, в экипаже было семь человек, они пролетели три световых года из другой системы, направляясь в Лансинг, и именно по этой причине пятеро из них уже мертвы. Вы теперь намерены добить уцелевших? И уничтожить при этом лучшие корабли, оставшиеся у Демархии и на Кольцах? Вы — все, что осталось от Небесного Пояса, и ваша собственная алчность может выпустить вам кишки. Вы губите себя своим страхом смерти. Захватив звездолет, вы не спасете Небес, а сами себя прикончите. — Он кивнул на потерявшую дар речи от удивления Бету рядом. — Но этому не обязательно случаться. Они прилетели к нам, потому что хотели наладить торговлю с более развитыми партнерами. И вопреки всему, что мы им причинили, они все еще стремятся к этому — наладить торговлю. Там, Вовне, целое торговое кольцо миров, и все его элементы поддерживают друг дружку, чтоб оно не распалось, не угодило в ту же ловушку, что и мы. И нас они тоже могут спасти. Если присоединимся к ним, Небесный Пояс возродится.

Он подождал, глядя на экран.

— Пускай звездолет покинет Небеса невредимым. Вы достигнете той же цели, но ничего не потеряете, а рисковать ничем не будете.

— Вади, ты всегда мог Дьема убедить, что черное — это белое. — Бета ожидала насмешки на лице Накаморэ, но, к удивлению, не обнаружила. — Но сейчас твои слова кажутся разумными даже мне…. Я не хочу губить ни звездолет, ни свои корабли. Если б я мог выкрутиться из этой ситуации, просто позволив кораблю покинуть систему, я бы так поступил. Я бы удовлетворился и тем, что он не достанется никому, честное слово. Ведь, как не ускользнуло от моего внимания, единственная причина твоего пребывания на борту рядом с этой женщиной, капитаном Торгюссен, в том, что она пообещала вернуться в Лэнсинг. И вернулась. — Накаморэ поискал Бету странно почтительным взглядом. — Думаю, вы вернетесь и еще раз, чтобы помочь нам.

Бета нахмурилась от внезапной боли и обнаружила, что кусает губу.

— Я позволил бы вам улететь, капитан. Но что скажет Маквонг?

Бета видела, как Маквонг втайне от камер нервно дергает кружевной воротник на рубашке, слушая передачу от Накаморэ. За его спиной ожидали журналисты, готовые транслировать каждое его движение, каждое слово ожидавшей вдали Демархии. Маквонг был как букашка под увеличительным стеклом.

Наконец он ответил:

— Ваше предложение несовместимо с мандатом Демархии, которым мы облечены в этой миссии. У меня имеются полномочия лишь для захвата или уничтожения корабля. Отпустить его я не волен.

— Даже если бы хотел! Даже понимая, что мы все можем погибнуть, ты этого не сделаешь. — В голосе Накаморэ зазвучала неожиданная издевка, непроницаемое лицо резко переменилось, словно он произносил речь. И Бета вдруг сообразила, что он все это время наверняка отдавал себе отчет в присутствии незримой аудитории. На губах Вади возникла задумчивая полуулыбка. — Ты марионетка! Ты зовешь Гармонию диктаторским государством, но мы предоставляем индивиду больше свободы, чем ваша проклятая охлократия когда‑либо в прошлом и будущем. У меня власть — свобода выбора — положить конец этой ерунде. Но у тебя ее нет. Твой народ не доверяет твоему прирожденному понятию о должном, и каждый раз, как ты открываешь рот, твои люди говорят вместо тебя. Однако подумай вот о чем, Маквонг. Каким образом сейчас они смогут отдать тебе приказ? Им и в головы не пришло бы принимать решения в ситуации, когда счет идет на секунды, с такой задержкой связи, через сотни миллионов километров. Когда вся Демархия об этом узнает, когда обсудит, выдвинет возражения и проголосует, все уже закончится, и любое их решение окажется пустышкой. Но нет, ты не посмеешь принять его сам, ибо ты раб системы. Ты слишком боишься ее и этих красавчиков–анархистов, которые у тебя за спиной отираются. Неустранимая слабость, изначальная уязвимость самоуправляемой охлократии принуждает сейчас Демархию уничтожать собственные корабли — и мои, и тот корабль, какой являет последнюю надежду этой системы на выживание. Я никогда не сомневался, что твое правительство — сплошная показуха. И даже ты этого сейчас не будешь отрицать, а? Я бы расхохотался, не будь это такой трагедией. Потому что так оно и есть. Это трагедия.

Бета видела бессильную ярость, вытесняющую самодовольство с похожего на маску лица Маквонга, а еще видела первые неподдельные эмоции на лицах демархов позади… и журналистов, которые все записывали, позволяя Демархии видеть и разделять его унижение. Маквонг наконец взял себя в руки.

— Капитан Торгюссен, наши корабли сблизятся с вами через тридцать шесть сотен секунд. Если вы намерены следовать нашим инструкциям, то вскоре, полагаю, выйдете на связь.

Его изображение резко стерлось с экрана.

Бета негромко обратилась к Клевеллу:

— Папа, попытайся проследить переговоры Маквонга с Демархией. Хочу знать, насколько эта вспышка эмоций осложнила положение.

Накаморэ расстегнул стоячий воротник своей громоздкой утепленной куртки. Его лицо и голос больше не выражали гнева.

— Думаю, он еще вернется.

— Поздравляю тебя, Рауль, с… повышением до Руки. — Под взглядом Беты Вади невозмутимо поклонился.