Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Значит, сказки всё же не лгут, — констатировал он. Голос был сухим, лишённым эмоций.

Её регенерация боролась с параличом, но серебро действовало как кислота, выжигающая саму её суть. Сильвер перехватил стилет поудобнее, уперев навершие рукояти в основание ладони.

Он наметил точку. Чуть левее грудины. Туда, где бешено, неестественно быстро колотилось сердце хищника.

— Пожалуйста… — проскулила она. Её лицо начало сереть, вены вздулись чёрной сеткой от одного лишь контакта с металлом.

Сильвер посмотрел ей в глаза. В них не было сочувствия. Только холодный расчёт человека, который понимает: отпусти он её сейчас и через час она вырежет половину квартала, чтобы восстановить силы, а затем прикончит и его самого.

— Ты пыталась меня съесть, — напомнил он.

Резким, коротким движением, вложив вес плеча, он вогнал стилет в её грудь. Серебряные ножны с хрустом пробили ребра — плоть не смогла сдержать натиск своей немезиды. Стилет вошёл глубоко, по самую рукоять.

Эффект превзошёл все ожидания. Девушку выгнуло дугой. Её крик оборвался, превратившись в булькающий хрип. Из раны хлынула не кровь, а чёрный дым и пепел. Кожа вокруг места удара начала чернеть и рассыпаться, словно горящая бумага. Чернота стремительно расползалась по венам к шее и лицу.

Сильвер отступил на шаг, наблюдая. Тело билось в конвульсиях ещё несколько секунд, а затем замерло. Но распад продолжался. Плоть ссыхалась, превращаясь в серую пыль, кости становились хрупкими и осыпались.

Спустя минуту в грязном переулке лежал лишь ворох одежды, покрытый слоем серого праха, и два его ножа. Кабар звякнул, упав на асфальт, когда шея, в которой он держался, рассыпалась в пыль.

Сильвер опустился на землю, тяжело дыша, прижимая руку к ране на плече. Переулок затих, оставив только отдалённый гул города, воспринимаемый скорее как фон.

— Вампиры… реальны. Чёрт… — выдохнул он. Он знал, что нужно уходить, но сперва требовалось хоть немного перевести дух.

* * *

— Зайчонок, ты даже не представляешь, насколько мы реальны, — до меня донёсся новый голос, буквально в паре метров. Я резко попытался встать и приготовиться к бою.

— Кх-х-х! — вот только встать со сломанной ногой уже не выйдет… Зато я наконец увидел новую гостью, которая только что и сломала мне ногу.

Высокая, с безупречной осанкой, в длинном, тёмном плаще, который даже в этой грязи выглядел дорого и безупречно. Её лицо было бледным и утончённым, с высокими скулами и губами, подёрнутыми лёгкой, насмешливой улыбкой.

— Нет-нет-нет! — у меня перед лицом помахали пальцем на аристократичной ладошке. — Я уже видела какой ты прыткий и меня ничуть не прельщает идея испачкать мой новый плащ, — она не спеша отступила на шаг и, словно демонстрируя наряд на балу, повернулась на месте, — правда красивый?

— Да… Ничего такой, — скрипя зубами от боли, ответил я, одновременно мысленно лихорадочно прочёсывая окружающее пространство в поисках хоть какого-то шанса, хоть какой-то возможности.

— Во-о-т! — на её холодном, словно высеченном из мрамора лице проявилась довольная улыбка. — Так что, пожалуйста, потерпи ещё немного эти временные неудобства.

— Да, ты пока не торопись, — согласно киваю ей.

— А, поняла, ты думаешь, что я планирую тебя убить, — она слегка усмехнулась, — нет-нет, это было планом той малышки, которую ты прикончил. Бедняжка так хотела попробовать на вкус мужчину, что я не смогла отказать её уговорам. Да только вот, — она досадливо развела руками, — глупышка совсем не слушала. А ведь ей говорили, что нельзя следить столь пристально — это на раз ощущается. Да только что взять с дурёхи? Так и померла необразованной. Так что нет. Я не планирую тебя убивать.

— А с чего такая щедрость-то? — продолжаю тянуть время и предельно медленно продвигаю руку в сторону стилета — моя единственная ниточка с спасению.

— Так это же так интересно! — в её глазах отразился настоящий восторг. — Я уже лет двести не видела подобных тебе! Прямо настоящий мужчина! Сильный, умелый, храбрый — да таких сейчас днём с огнём не сыщешь! Ну куда же тебя убивать-то?

— Могу прислать фотооткрытку с автографом на память, — ещё совсем-совсем чуть чуть. Мои попытки прервал мощный пинок, отбросивший меня на пару метров, приземлив моё тело прямо в какую-то мерзкую, липкую лужу у мусорного бака. Боль в рёбрах прострелила всё тело. С трудом, с хрипом и кашлем, приподнимаюсь и опираюсь спиной на бак.

— Малыш, прекращай свои игры, — она с отвращением взглянула на теперь уже недосягаемый стилет, — но, должна сказать, мне нравится твоя несгибаемость. Надеюсь, ты останешься таким же и после обращения, — на её лице появилась крайне предвкушающая ухмылка, плавно переходящая в оскал.

Бросаю, вероятно последний, взгляд вокруг — увы, ничего. Ни оружия, ни укрытия. Лишь эта зловонная лужа какого-то мазута, в котором я теперь весь измазался, да давящая тишина переулка.

— Эх… — хрипло выдаю я, смотря на свою грудь. — Сорочка двести баксов стоила…

— Расслабься, зайчик, — пропела она, подходя почти вплотную и медленно, как в замедленной съёмке, наклоняясь, — больно, определённо, будет. Но не долго, — её клыки, блестящие и острые, медленно устремились к моей шее.

Глава 13

Чёрное и Красное

Последнее, что я видел перед тем, как её клыки должны были вонзиться мне в шею — это мельчайшие трещинки в красной помаде на её губах. Какая-то дурацкая, никому не нужная деталь, которая вдруг врезалась в сознание с кристальной ясностью. Мозг, отчаянно ища хоть какую-то точку опоры в этом падении в небытие, ухватился за абсурд. Я уже собрался с силами, чтобы в последний момент рвануться навстречу, попытаться всадить ей в глаз хотя бы палец, ну или просто плюнуть в это прекрасное, бесчеловечное лицо — чисто из принципа. Но жизнь, а точнее, то, что теперь в ней обитало, решила иначе.

Это произошло из-под меня. Прямо из той чёртовой липкой лужи, в которую я отлетел от пинка. Что-то тёмное, живое и невероятно быстрое взметнулось вверх, не шипя, не извиваясь, а как выброшенный пружиной клинок. Прямой, жёсткий, безжалостный чёрный шип.

Он вошёл ей в рот именно в тот миг, когда её челюсти уже были готовы сомкнуться для укуса. Это было столь быстро, что даже вампирша не успела среагировать, просто в один момент она готовится меня кусать, а в другой ей в пасть с мерзким хлупом и хрустом влетает чёрная сосулька, острый конец которой тут же выходит у неё из затылка, породив лёгкий фонтанчик из кровавых брызг.

Вампирша замерла. Её глаза, за секунду до этого полные голода и торжества, округлились от чистого, неподдельного удивления.