Дитя Беларуси - Хитрый Лис

это мило, — её язык игриво пробежался по губам, — но меня радует твой настрой! Правда… Ты действительно думаешь, что это это поможет? — её глаза сузились и буквально в следующий миг она рванула вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул. Это был скорее полёт, чем бег. В одно мгновение она преодолела разделяющие их метры, её когти — да, это были уже не ногти, а настоящие когти, удлинившиеся и заострённые — метнулись к его горлу, целясь разорвать артерию и оросить всё вокруг кровью.

Сильвер инстинктивно уклонился влево, его тело отреагировало быстрее мысли — годы тренировок и выполнений заказов сделали его рефлексы молниеносными и почти не зависящими от разума. Когти прошли буквально в сантиметре от шеи, сопровождая промах треском рвущейся ткани пиджака. Он контратаковал тут же, не теряя темпа: правый нож со свистом вонзился в её бок, прямо под рёбра, с глухим, неприятным хрустом входя в плоть. Кровь брызнула — чёрная, густая, как смола, — и девушка, гортанно зарычав, отшатнулась.

Но вместо того чтобы упасть, она… лишь слегка пошатнулась, а на её лице расцвела ещё более широкая, безумная улыбка.

Сильвер увидел, как края раны начали шевелиться, стягиваясь сами собой, плоть срасталась на глазах, оставляя лишь розоватый шрам, который тоже быстро бледнел.

"Что за хрень? — мелькнуло в его голове. — Регенерация? Надеюсь эта тварь не сможет так делать постоянно".

— Больно, да? — прошипел он сквозь зубы и, не давая ей опомниться, шагнул вперёд. Затем на пределе возможностей ножом в левой руке совершил молниеносный выпад, целя в глаз — попытка ослепить. Вампирша откинула голову назад с нечеловеческой гибкостью и клинок лишь чиркнул по щеке, оставляя глубокий порез, из которого снова потекла та же чёрная жижа.

Её ответ был яростным: она вцепилась в его запястье левой рукой, и сила её хватки была чудовищной — казалось, кости вот-вот треснут под давлением. Но Сильвер не дрогнул. Он резко провернулся всем телом, используя её же захват как точку опоры, и врезал локтем правой руки со всего размаха в её челюсть. Отчётливый, сухой хруст — клыки, на миг сомкнувшись, громко клацнули, и она, вырвав с мясом клочок его рукава и оставив на руке три глубокие, жгучие борозды, отлетела назад, врезавшись в мусорный контейнер с оглушительным, металлическим грохотом, от которого эхо прокатилось по переулку.

Мусор посыпался: банки, бутылки, обрывки каких-то упаковок. Она вскочила мгновенно, глаза полыхнули ярче, губы искривились в оскале. Медленно и демонстративно она поднесла окровавленный коготь ко рту и с томным прищуром облизала его, убирая капельки крови.

— Ты… вкусный, — с нескрываемым довольством прошептала она, — а потому… Я высосу тебя досуха! — и снова прыжок, но теперь она была ещё быстрее — её тело потеряло чёткие очертания, превращаясь в дрожащую, полупрозрачную полосу. Сильвер лишь моргнул, а «туман» обогнул его по широкой дуге и вдруг материализовался за спиной. Когти с лёгкостью пробили ткань и плоть, вонзились в плечо — боль пронзила как раскалённый прут, кровь хлестнула, тепло разлилось по рубашке.

"Нет, так не пойдёт" — Сильвер стиснул зубы, игнорируя боль — он переживал худшее в в своём прошлом. Он резко дёрнулся назад, вбивая локоть ей под дых, и продолжая разворот, что есть сил ударил ножом в шею. Клинок вошёл глубоко, разрезая мышцы и сухожилия — хруст, хлюпанье, фонтан чёрной крови. Вампирша отпустила, захрипела, как раненый зверь, и отскочила, судорожно хватаясь за горло.

Рана булькала, но уже начинала затягиваться. Сильвер почувствовал отголоски слабости — потеря крови сказывалась, плечо начинало немного неметь, но адреналин гнал вперёд. Он не дал ей передышки: прыгнул, используя контейнер как опору, и в полёте вонзил оба ножа — один в грудь, целя туда, где должно биться сердце, другой в бедро, чтобы подрезать мышцы.

Она взревела, её кулак со всего маху врезался ему в бок, и он почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло и поддалось — боль была ослепительной, рёбра треснули, воздух вышибло из лёгких с хриплым, сиплым стоном. Они оба рухнули, сцепившись, покатились по асфальту, через режущее стекло, но Сильвер умудрился оказаться сверху. Он выдернул нож из груди — никакого эффекта, она не парализовалась, как в сказках.

"Кол? — мелькнуло у него в голове. — Нет времени искать дерево".

Вместо этого он сосредоточился на шее: серия коротких, рубящих ударов, как в самом грязном уличном бою — ножи мелькали, методично разрезая плоть слой за слоем. Она брыкалась, её сила была по-прежнему чудовищной — один удар пришёлся в грудь и отправил его в стену, голова ударилась о кирпич, в глазах вспыхнули искры. Но он встал, шатаясь, кровь текла уже из нескольких ран, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле.

— Кончай… сопротивляться… — прохрипела она, пытаясь встать, но нога предательски подкосилась от пореза. Её глаза наконец-то тускнели — похоже, регенерация уже не справлялась с таким уроном. Сильвер с трудом подошёл и одним мощным движением вонзил нож ей в основание шеи. Затем чуть продавил, разрезая позвоночник. Отвратный хруст. Голова девушки откинулась, тело обмякло. Но…

Тварь не умерла. Она ещё дёргалась, мышцы под кожей бессильно подрагивали, пытаясь регенерировать.

— И как же мне тебя убить, мразь? — словно надеясь на ответ, спросил он. Затем он вспомнил о своей идее, которая мелькнула в магазине ножей.

Он подошёл к телу. Глаза девушки, полные ненависти и боли, следили за ним. Зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. Пальцы на её руках уже едва заметно подрагивали — похоже, паралич отступал.

Сильвер сунул руку во внутренний карман пиджака. Пальцы нащупали холодный металл. Это был сувенирный стилет в ножнах, купленный скорее как пресс-папье, чем как оружие. Лезвие из мягкой стали, рукоять украшена безвкусной резьбой. Но продавец клялся, что ножны — настоящее серебро.

— Посмотрим, как у сказок с достоверностью, — подумал он.

Сильвер вытащил стилет. Он даже не стал вынимать его из ножен — лезвие внутри было бесполезным, тупым куском железа. Но вот сами ножны тускло поблёскивали.

Он присел рядом с девушкой на корточки, чувствуя, как ноет каждая мышца. В её глазах мелькнуло что-то новое. Это было узнавание. И дикий, первобытный ужас.

— Нет… — просипела она, пытаясь дёрнуть головой. Нож в шее мешал, причиняя адскую боль, но страх перед серебром оказался сильнее.

Сильвер, не меняясь в лице, приложил серебряный кончик ножен к её открытой ладони. Реакция была мгновенной. Раздалось шипение, словно он прижал к ней раскалённый прут. От кожи пошёл едкий, сизый дым и запах палёного мяса смешался с вонью переулка. Девушка закричала —