Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Она будет его защищать. Если потребуется — от всей полиции Нью-Йорка вместе взятой.

Ванда Уилсон.

Клуб "Элизиум" гудел, как растревоженный, но очень дорогой улей. Басы вибрировали в грудной клетке, неоновые вспышки выхватывали из полумрака разгорячённые тела танцующих.

Ванда Уилсон, грациозно лавируя между столиками с подносом, уставленным пустыми бокалами, в очередной раз мысленно прокляла Железную Леди и её щедрые гонорары. Юбка официантки была настолько короткой, что Ванда всерьёз опасалась простудить себе почки, а взгляды посетительниц становились всё более… плотоядными. И это не было преувеличением. Пару раз ей казалось, что у некоторых дам в VIP-зоне при её появлении неестественно удлиняются клыки. И ведь даже порубить их было пока нельзя.

"Ладно, Ванда, соберись. Последняя точка", — подбодрила она себя. Она подошла к дальней стойке бара, где освещение было минимальным. Сделав вид, что уронила белоснежную салфетку, Ванда изящно присела на корточки. Ловкие пальцы скользнули во внутренний карман юбки, извлекли крохотный, замаскированный под декоративную пуговицу сканер и намертво прилепили его к скрытой от камер нижней панели стойки.

Дело сделано. Ванда уже собиралась выпрямиться, когда её запястье внезапно перехватила чужая рука. Хватка была стальной. Холодной, как лёд, и абсолютно непреодолимой.

Ванда медленно подняла глаза. Над ней возвышалась идеальная блондинка с каре — одна из негласных хозяек этого заведения. Женщина чуть склонилась, и её тёмные, бездонные глаза оказались пугающе близко от лица Ванды. Блондинка шумно, с наслаждением втянула воздух носом, почти касаясь идеальным профилем шеи Ванды.

— Что это мы тут делаем в темноте, маленькая птичка? — проворковала женщина. Её голос был нежным, но от него веяло склепом. — У тебя такой… восхитительно пульсирующий аромат. Так и хочется попробовать.

Любой нормальный человек на месте Ванды уже упал бы в обморок от леденящего животного ужаса. Но Ванда Уилсон никогда не относилась к категории нормальных людей. Её инстинкт самосохранения давно ушёл в бессрочный отпуск. Да и кого ей тут бояться? Кругом сплошные сосунки.

Ванда ни на дюйм не отодвинулась от смертоносной хозяйки. Вместо этого она нагло вздёрнула подбородок, изогнула бровь и выдала с интонацией уставшей супермодели:

— Слушай, блонди. Я объективно понимаю, что от моей шикарной задницы и лебединой шеи трудно оторвать взгляд. Это проклятие неземной красоты, я привыкла. Но давай проясним: если ты собираешься меня кусать, то сначала купи мне выпить, своди в кино и подари бриллианты. И учти, трогать этот кусок премиального мяса руками без чаевых минимум в сотню баксов строго запрещено правилами заведения!

Вампирша замерла. Её идеальные брови поползли вверх от столь немыслимой, суицидальной дерзости. Секунду она молча смотрела на нахальную официантку, а затем… тихо рассмеялась. Этот смех был похож на перезвон хрустальных бокалов с ядом.

— Какая восхитительная наглость, — блондинка разжала стальную хватку, отпуская запястье Ванды, — расслабься, птичка. Но мы обязательно побеседуем с тобой позже.

— Только в порядке живой очереди! — бросила Ванда ей вслед, поднимаясь и отряхивая юбку. Она подмигнула удаляющейся хищнице и пошла на кухню. Работа была выполнена.

Сильвер Фокс.

В моей квартире пахло ружейным маслом и хорошим кофе — идеальное сочетание. Обеденный стол из цельного массива дуба сейчас напоминал витрину подпольного картеля. Я методично, деталь за деталью, обслуживал свой арсенал. На мягкой фланелевой ткани покоились разобранные пистолеты, доработанный отцом Серафимом дробовик, несколько светошумовых гранат и ряд запасных магазинов. Да, всё это было совершенно новым и, по логике вещей, обслуживания ещё не требовало, но сам процесс успокаивал меня и настраивал на рабочий лад.

В этот момент тишину квартиры нарушил мелодичный звонок в дверь. Я на мгновение замер. Курьер? Анита? Мёрдок с порцией документов? Я отложил ветошь, подошёл к двери — отсюда, из прихожей, стол с оружием не просматривался — и глянул в глазок.

На пороге стояла Петра. Её глаза лихорадочно блестели, грудь тяжело вздымалась после бега по лестнице, а в руках она крепко прижимала бумажный пакет из моей любимой пекарни, от которого даже через дверь, казалось, пахло свежими круассанами.

Я не видел смысла её прогонять. То, что она пришла, было даже приятно. А что до моего стола… Я щёлкнул замком и распахнул дверь.

— Сильвер! — Петра буквально влетела в прихожую. Если бы у неё не были заняты руки пакетом, она бы точно бросилась мне на шею. — Сильвер, я всё видела! Я читала "Бьюгл"!

— И тебе здравствуй, Петра, — я улыбнулся девушке и спокойно прикрыл за ней дверь, — не думал, что ты читаешь эту жёлтую прессу с таким упоением.

— Боже мой, какой же ты… — она посмотрела на меня снизу вверх глазами, полными такой искренней, щемящей боли и нежности, что мне на секунду стало даже неловко. — Ты пережил такой кошмар в участке! Эти копы, эти ужасные женщины… они издевались над тобой! И после всего этого ты… ты повёл меня на бал?! Ты ни слова не сказал о том, что тебе самому плохо! Сильвер, тебе не нужно всегда быть таким сильным. Я… я принесла твой любимый кофе и…

Говоря это, она сделала несколько шагов вперёд, проходя в гостиную, чтобы поставить пакет. Последующие слова застряли у неё в горле.

Я наблюдал, как меняется её лицо. Как исчезает выражение трогательной материнской опеки, уступая место абсолютному, немому шоку. Петра замерла, уставившись на обеденный стол. Там, в лучах утреннего солнца, хищно поблёскивала воронёная сталь оружия, ровными рядами лежали патроны, а рядом скромно покоились армейские светошумовые гранаты, которые Анита прислала курьером буквально накануне.

Возникла очень долгая и очень театральная пауза. Слышно было только гудение города за окном. Петра медленно, не отрывая взгляда от гранат, поставила бумажный пакет с круассанами на краешек свободного стула. Затем она так же медленно перевела взгляд на меня.

— Сильвер… — её голос дрогнул, потеряв все обертона. — Это… это что такое?

Я невозмутимо прошёл мимо неё, сел обратно за стол, взял в руки баллончик с оружейной смазкой и ветошь.

— Оружие, — спокойно констатировал я очевидный факт, сбрызгивая затвор.

— Я… я вижу, что не спицы для вязания… — Петра сглотнула, делая полшага назад. — Откуда… зачем… Сильвер, ты собираешься начать Третью мировую?!

— Вовсе нет, — спокойно, с лёгкой улыбкой, ответил я, — успокойся, Петра. На всё это есть лицензии, сертификаты коллекционера и разрешения на транспортировку и хранение. Никакого криминала. Всё исключительно в рамках закона.

Я посмотрел на её ошарашенное