Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Но… почему? — тихо спросила она.

— Хобби, — я пожал плечами с самым серьёзным видом. — У каждого мужчины должны быть свои невинные увлечения, Петра. Кто-то занимается йогой. Кто-то собирает марки. А я нахожу, что неполная разборка и чистка тактического огнестрельного оружия идеально помогает снимать стресс и восстанавливать душевное равновесие после… крайне неприятного общения с властями. Очень успокаивает нервы.

Петра несколько раз моргнула, переводя взгляд с моего невозмутимого лица на гранаты и обратно. Её попытка стать моей защитницей от жестокого мира только что разбилась о суровую реальность калибра 0.45.

— Снимаешь стресс… — эхом повторила она. — Гранатами.

— Светошумовыми, — педантично поправил я, — Осколочные в городе достать проблематично. Спасибо за кофе, кстати. Ты очень вовремя.

Глава 42

Желания и мотивы

Сильвер Фокс.

В воздухе меж нами повисло явно ощущаемое напряжение. Вернее, диссонанс, проявлявшийся не только в эмоциях, но и в запахах.

С одной стороны, пространство наполнилось густым, тёплым и до одури приятным ароматом свежей французской выпечки, сладкой ванили и горячего капучино, который принесла Петра. С другой стороны, над обеденным столом, как невидимое, но плотное облако, висел резкий, химический и бескомпромиссно "мужской" запах оружейной смазки, растворителя нагара и воронёной стали.

Петра сидела на краешке дивана, стиснув колени, и было отлично видно, что её буквально разрывало на атомы от конфликта эмоций. В её огромных зелёных глазах плескалась отчаянная забота, щедро приправленная смущением от того, что она так бесцеремонно ворвалась в моё личное пространство. Но при этом её взгляд то и дело предательски соскальзывал на разложенный по фланелевой ткани арсенал, и тогда в зрачках вспыхивали паника и жесточайшее, неконтролируемое любопытство. Девочка отчаянно пыталась играть роль "сильной женщины", которая пришла утешать "пострадавшего мужчину", и всеми силами старалась не лезть в мои дела. Выходило это у неё с весьма очаровательным скрипом.

Я абсолютно невозмутимо взял тряпку, капнул на неё немного масла и продолжил полировать затвор пистолета. А Петра, собравшись с мыслями, решила продолжить то, зачем пришла.

— Тебе, должно быть, так тяжело об этом вспоминать… — тихо начала Петра.

Она подалась вперёд и робко, словно боясь обжечься, накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, мягкими, чуть подрагивающими от волнения. Контраст между её девичьей ладонью и холодным, смертоносным куском металла в моих руках был разительным.

— Сильвер, я же всё понимаю… — её голос дрогнул, наполняясь искренним сочувствием. — Эта камера… эти ужасные женщины-полицейские. Они наверняка давили на тебя, пытались сломать. Для любого нормального человека оказаться за решёткой, в этой грязи, среди преступников — это чудовищная травма. Тебе не нужно строить из себя железную скалу передо мной. Если хочешь выговориться… или если тебе просто нужно помолчать, я рядом.

"Она сейчас расплачется от жалости к нам, — пророкотал симбионт где-то на границе сознания, — несмотря на свою небесполезность, она в очередной раз демонстрирует биологическую дефектность женского рода. Скажи этой колбе гормонов, что мы могли бы выпотрошить весь их участок за три секунды, но нам было лень".

Я мягко, но уверенно высвободил свою руку из её пальцев, перевернул ветошь чистой стороной и, не сдержав лёгкой улыбки, посмотрел ей прямо в глаза.

— Петра. Ты изволила нарисовать в своём воображении картину, достойную викторианского романа о невинно осуждённых. Вынужден тебя разочаровать. Я не был ни в какой грязной камере.

Петра осеклась, удивлённо приоткрыв рот.

— Н-но как же… Статья в "Бьюгл"… Джеймсон же написала, что тебя бросили в обезьянник!

— Пресса, как мы уже с тобой обсуждали, склонна к излишней драматизации, — я спокойно щёлкнул затвором, проверяя ход механизма. Звук получился сухим и хищным, девушка от него даже вздрогнула, — меня продержали в абсолютно чистой, хорошо освещённой допросной. Около получаса. А потом туда вошёл Мэтт Мёрдок, мой адвокат, — я позволил себе короткий, искренний смешок, вспомнив этот момент, — знаешь, Петра, я никогда не видел, чтобы слепой человек внушал такой хтонический ужас зрячим. Он, фигурально выражаясь, выбил дверь ногой и с порога устроил полиции такой юридический разнос, что детектив, проводившая задержание, побледнела до цвета свежей шпатлёвки. Мэтт пребывал в абсолютном, чистом восторге от того, насколько феерично они облажались с процессуальными нормами. Так что, смею заверить, это был не травмирующий опыт, а весьма качественное юридическое шоу. Я даже получил удовольствие. А вот кофе в допросной им бы не помешал. Хотя сомнительно, что они потянут такой хороший, как принесла ты, — в подтверждение слов, я сделал глоток из своего стаканчика.

Петра зависла. Её спасательная миссия только что с треском разбилась о мою суровую реальность. Шаблон "жертвы" треснул и осыпался пылью. Она захлопала ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— То есть… ты вообще не пострадал? И не переживал? — в её голосе смешались облегчение и лёгкая растерянность от того, что её подвиг с круассанами оказался немного не по адресу.

— Ни единой царапины на моей тонкой душевной организации, — кивнул я, откладывая пистолет, — а как начался твой день? Учёба спасает от хандры? Кстати, — я на секунду задумался, — прогуливаешь что ли?

Я специально сменил тему, чтобы сбить её гиперопеку и дать ей возможность выдохнуть. Это сработало. Петра, всё ещё на нервах и косясь на армейские светошумовые гранаты, лежащие в ряд у маслёнки, начала судорожно тараторить первое, что пришло в голову.

— Да какая там учёба! — она всплеснула руками, радуясь возможности переключиться на знакомую почву студенческих сплетен. — Помнишь, я рассказывала тебе про Майкла Морбиуса? Ну, тот парень, который сильно пострадал при взрыве в лаборатории, когда я… ну, стаканчик кофе. Я так винила себя, что стала причиной аварии. Думала, он навсегда останется калекой! И что ты думаешь?! — Петра возмущённо фыркнула, её щёки порозовели от негодования. — Вчера в обед мы сидим с Гвен в кофейне. И вдруг заявляется он! Весь из себя такой исцелившийся красавчик, словно с обложки журнала спрыгнул. Ни шрамов, ни слабости, ещё и голос бархатный! Подошёл к нашему столику и начал внаглую, самоуверенно подкатывать к Гвен, приглашать её куда-то! А на меня смотрел сверху вниз, с таким презрением, будто я кусок мусора на его ботинке! И это после того, как я столько ночей не спала из-за него! Гвен его, конечно, отшила просто гениально, но сам факт!

Мои руки на секунду замерли со стаканчиком кофе.

"Чудесное исцеление? — прошипел симбионт, и его ментальный голос внезапно обрёл плотность и холод. — В этом мире чудес