Зло - Виктория Э. Шваб

Митчу ли не знать: он трижды это проверил, для надежности.

И теперь смотрел, как по лицу Серены разливается изумление, смотрел, как оно превращается в смятение и сменяется чем-то более жестким. Однако нового выражения так и не возникло: именно в этот миг темнота раскололась. Тени у Серены за спиной шевельнулись, расступились – и из ниоткуда появились двое мужчин. Доминик держал красную канистру с бензином, а Виктор шагнул к Серене, вдавил нож ей в шею и провел по ней четким движением.

Расцвело алое пятно, губы Серены приоткрылись – но разрез получился глубоким, так что ни одного звука не вышло.

– «А Одиссей заткнул уши, чтобы не слышать песнь сирены», – процитировал Виктор, вынимая беруши и дав Серене упасть на землю, – «ибо оно несло смерть».

– Господи! – выдавил Доминик, отводя взгляд. – Это же была просто девушка.

Виктор посмотрел на труп. Кровь собиралась под лицом Серены, блестящая и темная.

– Не надо грязи, – возразил он. – Она была самой могущественной женщиной города. Не считая Сидни, конечно.

– Кстати о Сидни… – сказал Митч, глядя на мертвую девушку. Теперь она словно уменьшилась, и в профиль, с запутавшимися в воротнике волосами… сходство выглядело тревожно. – Что нам с ней делать?

Доминик поставил канистру на землю рядом с трупом.

– Сожги тело, – приказал Виктор, складывая нож. – Не хочу, чтобы Сидни это увидела. И уж точно не хочу, чтобы она до него дотрагивалась. Нам совершенно ни к чему, чтобы Серена снова ожила.

Митч только взялся за канистру, когда в здании прозвучал выстрел, осветивший костяк высотки, словно фотовспышка.

– Что за черт? – рыкнул Виктор.

– Похоже, Эли добрался сюда первым, – заметил Митч.

– Но я-то здесь, – возразил Виктор. – Тогда в кого Эли стреляет? – Он схватил Доминика за плечо. – Отведи меня туда. Сейчас же.

Звук выстрела Эли эхом отразился от бетона. Тело Дола дернулось – кажется, он не ощутил боли, но завалился набок, часто дыша. Грудная клетка собаки поднялась, опустилась, поднялась, опустилась и… замерла. Эли увидел, как девочка тянется к псу, но снова взвел курок и направил пистолет на нее.

– Прощай, Сидни, – сказал он.

Но тут темнота вокруг нее шевельнулась, из ниоткуда высунулась пара рук – и скрылась вместе с Сидни в нигде. Эли выстрелил, и пуля ударилась о пленку – там, где только что находилась девочка.

Он досадливо вскрикнул и выпустил еще две пули в то пространство, которым недавно была Сидни. Вот только она исчезла.

XXXV

Полночь

Стройка «Фалкон прайс»

Сидни схватили и утащили в темноту.

Секунду назад на нее смотрело дуло пистолета Эли – и вот она уже стоит рука об руку с мужчиной из досье, которое сама дала Виктору. Она осмотрелась, но не разжала пальцы. Они все еще находились в завешенной пленкой комнате – и в то же время их там не было. Сидни словно оказалась вне жизни, застряла в неподвижном мире, который испугал ее так, что не выразить словами. Сидни видела Эли: пуля из его пистолета зависла в воздухе там, где только что стояла она, а на полу лежал безжизненный Дол.

И Виктор.

Секунду назад его тут не было, а теперь был – он стоял в нескольких шагах позади Эли, незамеченный, чуть вытянув руку, словно собираясь положить ладонь Эли на плечо.

Сидни попыталась сказать держащему ее за руку мужчине, что ей надо забрать Дола, но с ее губ не слетело ни звука – а он даже не посмотрел на нее, просто потащил через тяжелый мир, проходя между пленками, пока они не оказались там, где здание выходило на грязный двор. Участок был залит ярким светом, бросавшим тени на металлические кости высотки, но мужчина потащил ее в другом направлении, заведя в затемненный угол позади стройки. Они шагнули обратно в мир: пузырь тишины взорвался вокруг них. Даже простые звуки – дыхания, движения времени – казались оглушительными по сравнению с безмолвием теней.

– Вам надо вернуться! – бросила Сидни, опускаясь на колени прямо на землю.

– Не могу. Приказ Виктора.

– Но вы должны забрать Дола!

– Сидни… ты же Сидни, да? – Мужчина тоже опустился на колени перед ней. – Я видел пса, слышишь? Мне очень жаль. Было поздно.

Она удержала его взгляд, как это делала с ней Серена. Спокойно, холодно, не моргая. Она знала, что не имеет дара сестры, ее власти, но Серена и раньше своего добивалась, а Сидни – ее сестра, и он должен все понять.

– Вернись, – сказала она сурово. – Пойди. Забери. Дола.

И у нее получилось: Доминик сглотнул, кивнул – и исчез.

Эли выпустил весь магазин в воздух, но от девочки и следа не осталось. Он с рычаньем отсоединил магазин. Тот со стуком упал, а Эли полез в карман за полным.

– Смотрю я на тебя, и словно вижу двух разных людей.

Он стремительно обернулся на голос и увидел Виктора, прислонившегося к бетонной опоре.

– Вик…

Виктор не колебался. Он трижды выстрелил Эли в грудь, повторяя рисунок шрамов со своего торса: так, как обещал себе все последние десять лет.

И это было приятно. Он опасался, что после столь долгого ожидания и тоски в реальности расстрел Эли уступит мечтам – но все оказалось именно так. Воздух вокруг загудел, и Эли со стоном оперся о спинку стула, согнувшись от нарастающей боли.

– Вот почему я позволил тебе остаться, – сказал Виктор, – чем ты мне понравился. Столько внешнего обаяния – и столько зла внутри. Там таилось чудовище задолго до того, как ты умер.

– Я не чудовище, – рявкнул Эли, выковыривая пули из плеча и бросая окровавленный металл на пол. – Я Божий…

Но Виктор уже был рядом и вонзил раскладной нож Эли в грудь. Судя по хрипу, ему удалось пробить легкое. Губы у Виктора дернулись, лицо выражало спокойное терпение, но костяшки сжимающей нож кисти побелели.

– Хватит, – сказал Виктор. Перед его мысленным взором повернулся переключатель. Эли завопил. – Ты не ангел мщения, Эли, – сказал он. – У тебя нет благословения, божественности или креста. Ты – научный эксперимент.

Виктор выдернул нож, и Эли осел на одно колено.

– Ты не понимаешь! – прохрипел Эли. – Никто не понимает!

– Когда никто не понимает, это обычно знак, что ты не прав.

Эли пытался удержаться на коленях, хватаясь за самодельный стол, а тем временем его тело заживало.

Взгляд Виктора скользнул к нему, зацепившись за ряд ножей. Точно