Зло - Виктория Э. Шваб

– Да у тебя ностальгия!

Он поставил ногу на стол и опрокинул его, рассыпая оружие по бетону. Труп пса, как он заметил, исчез.

– Меня нельзя убить, Виктор, – сказал Эли. – Ты ведь знаешь.

Улыбаясь еще шире, Виктор воткнул нож Эли между ребер.

– Знаю, – громко согласился он. Пришлось повысить голос, чтобы перекричать вопли. – Но ты уж не обижайся. Я так долго ждал возможности попытаться.

Спустя мгновение Доминик появился снова, наполовину неся, наполовину волоча очень крупного и очень мертвого пса. Тяжело дыша, мужчина рухнул на землю рядом с трупом. Сидни подбежала к ним, поблагодарила его и попросила отодвинуться. Доминик отстранился, глядя, как она ласково гладит бок пса, чуть прикасаясь к ране. Кожа Сидни стала темно-красной – и она нахмурилась.

– Я же тебе сказал, – выдавил он. – Мне очень жаль.

– Ш-ш! – шикнула она и прижала обе руки с растопыренными пальцами к груди пса. Судорожно вздохнув, она ощутила, как по рукам заструился холод. – Ну же! – прошептала Сидни. – Давай, Дол!

Ничего не происходило. У нее оборвалось сердце. Сидни Кларк давала второй шанс. Вот только у пса этот шанс уже был. Она один раз его вернула, но сомневалась, что получится снова. Сидни нажала сильнее, чувствуя, как холод что-то у нее забирает.

Пес все так же лежал – мертвый и неподвижный, как доски на стройке.

Сидни содрогнулась, понимая, что не должно быть так сложно, и потянулась не руками, а чем-то другим, словно могла найти внутри искру тепла и разжечь ее. Сидни проникала под шерсть, кожу и неподвижность, ладони у нее болели, дыхание перехватило… но она продолжала искать.

А потом ощутила ее и уцепилась – и в следующую секунду труп пса как-то обмяк. Его лапы дернулись, ребра поднялись… замерли, опустились, снова поднялись… а потом пес потянулся и сел.

Доминик поспешно вскочил.

– Диос мио! – прошептал он, крестясь.

Тяжело дыша, Сидни выпрямилась и прижалась щекой к морде Дола.

– Хороший пес!

Виктор улыбался. Убивать Эли было просто сказочно. Стоило ему решить, что его друг сдался, как тот снова брал себя в руки и давал Виктору возможность попытаться снова. Растянуть бы это еще немного, но хотя бы на эти моменты, когда тело Эли корчилось от боли, он был центром его внимания. Хватая ртом воздух, Эли с трудом поднялся на ноги, чуть не поскользнувшись в крови.

Пол был ею залит. Виктор знал, что большую ее часть пролил Эли. Однако не всю.

Кровь струилась у Виктора по руке и животу: оба неглубоких пореза оставил страшный кухонный нож, который Эли сумел поднять с пола после очередного выстрела. Сейчас оба пистолета были пустыми, и мужчины стояли друг напротив друга, истекая кровью. Оба были вооружены: Эли – зазубренным ножом, Виктор – пружинным.

– Зря стараешься, – заявил Эли, перехватывая нож удобнее. – Тебе не победить.

Виктор глубоко вздохнул, чуть поморщившись. Ему пришлось включить болевые ощущения, потому что он не мог позволить себе истечь кровью: пока не мог, и уж определенно нельзя было допустить, чтобы это случилось незаметно. До него доносилось далекое завывание полицейских сирен. Он бросился на Эли и сумел порезать на нем рубашку, но Эли успел отвести удар и вонзил нож Виктору в ногу. Тот зашипел, чувствуя, как подламывается колено.

– На что ты рассчитывал? – укоризненно вопросил Эли, делая рывок не к Виктору, а к стулу – за чем-то, что было там свернуто и чего Виктор не замечал, пока Эли не схватил приготовленный предмет. – Слышишь полицию? Они на моей стороне. Тебя никто спасать не станет.

– Так и задумано, – выкашлял Виктор, наконец разглядев то, что Эли держал в руках.

Металлическая проволока. Острая, как бритва.

– Ты и твои идеи! – прошипел Эли. – Ну так у меня тоже были задумки.

Виктор попытался отпрянуть, но опоздал. Эли свернул проволоку петлей и, зацепив руку Виктора – ту, в которой тот держал нож, с силой дернул. Проволока впилась в тело, разрезая кожу и пуская кровь. Виктор выронил нож, и тот стукнулся о бетон. Эли крепко ухватил его за свободную руку – и обернул проволокой второе запястье. Виктор подался назад, но проволока только сильнее врезалась ему в тело.

Он запоздало заметил, что проволока была привязана к стулу, а стул Эли, видимо, закрепил на полу, потому что тот ни разу не сдвинулся – ни во время схватки, ни теперь, когда Эли дернул за свободный конец, затягивая петлю и прижимая руки Виктора к спинке. Кровь бежала с его запястий слишком быстро. У него закружилась голова. Он уже слышал сирены, которые вопили очень громко, и даже видел красно-синие полицейские мигалки сквозь полиэтилен. Перед глазами Виктора прыгали разноцветные пятна.

Он мрачно усмехнулся и отключил остатки боли.

– Тебе меня не убить, Эли! – подначил он.

– Вот тут ты и ошибся, Виктор. И на этот раз, – пообещал Эли, закрепляя проволоку, – я буду смотреть, как из твоих глаз исчезает жизнь.

Митч смотрел, как горит труп Серены, и старался не слушать звуки выстрелов, которые доносились из высотки. Он должен доверять Виктору. У Виктора всегда есть план. Но где он? И где Доминик?

Он снова сосредоточился на трупе и своем задании, пока за деревянной оградой не замелькали красно-синие мигалки, бросая блики на стены темного здания. Дело дрянь. Копы пока не во дворе, но еще несколько минут – и от них тут будет тесно. Митч не рискнул воспользоваться взломанными воротами перед стройкой, прошел к задней стене и дыре в ограде и там обнаружил Сидни, склонившуюся над полуживым Долом, и Доминика, который возвышался над ними в безмолвной молитве.

– Сидни Кларк! – рявкнул он. – Какого черта ты тут делаешь?

– Она велела мне пойти туда, где будет безопасно, – прошептала Сидни, поглаживая Дола.

«Она», – подумал Митч. Видимо, та самая «она», что сейчас горит по ту сторону от высотки.

– И ты заявилась сюда?

– Пес был мертвый, – прошептал Доминик. – Я его видел. Он был мертвее мертвого… а теперь…

Митч схватил Доминика за рукав.

– Выводи нас отсюда. Немедленно.

Доминик наконец оторвал глаза от девчушки и собаки и, похоже, только теперь заметил цветные блики на деревянной ограде и стенах. Хлопали двери машин. Топали сапоги.

– Черт!

– Вот именно.

– А как же Виктор? – спросила Сидни.

– Надо будет где-то его подождать. Не здесь, Сид. Он не говорил ждать здесь.

– А если ему понадобится помощь? – возмутилась она.