Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Какая разница, что подумают незнакомцы? – спрашивал он, – Мы все равно скоро отправимся в Халли.
– Да как же мы туда отправимся? – негодовала Юри, – У нас ведь денег — пара грошей, да от ботинка гвоздик!
– Я что-нибудь придумаю, Три Ножа, – спокойно отвечал Рем и отправлялся бродить по улицам Врата, исследуя их с внимательностью собаки, ищущей спрятанную мозговую косточку.
Стоило Юри остаться в одиночестве, как она ощущала острый укол скорби, и к глазам подбирались слезы. Потому старалась как можно быстрее покинуть провонявшую шалфеем гостиницу. Погода в те дни стояла ветреная, и слезы сразу же высыхали, к тому же сама того не ожидая, Юри оказалась очарована шумным и прекрасным городом на берегу океана.
Впервые она оказалась здесь с братом два года назад. Багош взял ее с собой, то ли поддавшись внезапному порыву братской привязанности, то ли задумал устроить какое-то состязание в метании ножей, которыми был в ту пору страстно увлечен. Как бы то ни было, стоило им прибыть на место, он потерял к сестре всякий интерес. Утром уходил по делам, наказав ей носу не показывать из гостиницы «Рак и каракатица», где всегда останавливались нежборские речники. Она целыми днями глядела в окно на веселых загорелых торговок мидиями, на чужестранцев в странных нарядах и на моряков – заросших и бородатых – только что сошедших на берег, или коротко стриженных и даже бритых наголо – готовящихся вот-вот отправится в плавание. В конце улицы, на которую выходило окошко, шумел океан и покачивались на волнах огромные корабли. На второй день заточения Юри готова была взвыть от тоски, потому прокралась на цыпочках мимо хозяина гостиницы, призванного ее караулить, и выскользнула на чужую шумную улицу, пахнущую соленой водой, рыбой и дымом. Конечно же она заблудилась и потеряла счет времени. А когда уже после заката на дрожащих от усталости и голода ногах добралась до «Рака и каракатицы», получила от братца такую взбучку, что весь следующий день пролежала на животе. С тех пор Багош, уходя, запирал дверь на ключ. В последний день перед отбытием в Нежбор, он добродушно потрепал Юри по голове и подарил пару отличных ножей с черными рукоятками, рассказав, что выиграл их в честном состязании у настоящего халлийского капитана с кожей такой же красной, как кожура граната. От этих слов так и несло ложью. Да и корявая надпись на ножнах, гласившая «От стрелы увернешься – с ножа не сорвешься. Могда навсегда!» вступала в отчаянное противоречие с экзотическим происхождением подарка. Но Юри все равно было очень приятно и радостно.
На этот раз, предоставленная сама себе, она медленно бродила мимо лавок, торгующих всем подряд, мимо трактиров, пахнущих всеми видами жареной рыбы, мимо башмачников, подбивающих каблуки новенькими гвоздями, мимо кузниц, мимо бондарей, мимо облезлых тощих собак. Ей нравились маленькие круглые фонтаны, бьющие веселой струей вверх на каждой площади. И то как влажный теплый воздух разрывали настырные крики разносчиков напитков и закусок, зазывал в бани и на постоялые дворы. Она была очарована башнями Солнцедара – ларийского храма, особенно прекрасного на рассвете и на закате, когда солнце ударяет в его золотые диски, и из башен разливается по площади протяжное пение благочестивых лари. Бродя по кривым оживленным улицам Врата, Юри на время забывала своих горестях, растворяясь в шумной суете большого незнакомого города. Однажды ноги сами принесли ее к гостинице «Рак и каракатица». Поглядев издали на знакомые окна, Юри поспешила прочь, опасаясь наткнуться на кого-нибудь из речников. А когда вспомнила подслушанную в кабинете Гароша беседу, в которой упоминался хорошо ей известный капитан Фриш, побежала быстрее.
Из разговоров, ходивших на улицах и в трактирах, Юри поняла, что Река все еще перекрыта, а порт вновь открыли, как только наместника Мишалима, пьяного и синего как слива, занесли на корабль, на днях отбывший в Карилар с черными траурными флагами на мачтах. Все во Врате соглашались с тем, что гибель наследника ничего хорошего не сулит, а после смерти Королевы Ю, война за престол между кара и лари, неизбежна, как зима. Каждый был уверен, что знает, как сложиться судьба королевства, но никто не понимал, что ждет их самих. Одни корабли поспешно отбывали с полупустыми трюмами, другие старались запастись товарами, как в последний раз. Шерсть меняли на вино, вино на специи, специи на шерсть. Продавали и покупали с небывалым лихорадочным азартом, словно боялись, что уже завтра жизнь изменится навсегда, и пытались угадать в какую же сторону подует ветер. Новостей из Нежбора было мало, как Юри не выспрашивала ничего толком не узнала. В ее сети попали лишь слухи о том, что давы убили принца и теперь мутят воду по всей Исле, что лари рано или поздно казнят всех дав на острове, что, может, и хорошо, потому как давы все как один колдуны и добра от них не жди. Принца вратовчане жалели, сочувственно вздыхали и рассказывали, как он прибыл во Врат – белым вихрем спустился с корабля верхом на жеребце невиданной красоты и галопом пронесся через весь город, да так, что прохожие едва успевали увернуться от копыт. Удивились, конечно, что принц отправился по тракту, вместо того, чтобы чинно поплыть по Реке в роскошной лодке с белоснежными парусами, которую прислал за ним наместник. Видно, лихая в нем текла кровь, как жаль, что вот так все обернулось, сокрушались вратовчане и вновь возвращались к тревогам о собственном будущем.
Заразившись этой тревогой, Юри спросила Рема, когда они оба на исходе долгого дня оказались в комнате с маленьким окошком, – может быть, ему все-таки стоит вернуться домой раз он жив-здоров, чтобы избежать неизбежной междоусобицы? На что он невозмутимо ответил:
– В ближайшем будущем кара и лари воевать друг с другом не будут, тут не о чем волноваться. Спи спокойно.
Она хотела расспросить подробнее, потому что его уверенного тона явно недоставало, чтобы унять подхваченное на улице беспокойство. Но он, зевая во весь рот, принялся стягивать сапоги, а за тем и рубашку. Так что Юри смущенно отвернулась и подумала, надеясь, что он прочтет ее мысли – Кошак ужасный, невоспитанный и бесстыжий. Но к сожалению, чудесная способность их покинула. В последний раз она проявилась в ту дождливую ночь, которую они провели под повозкой, когда Юри, устав плакать, уснула у принца на плече и увидела страшный сон о мальчике, живущем в огромном пустынном дворце. Она вспомнила об этом сне и передернула
