Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Рем уже спал. Юри украдкой посмотрела на него. Он лежал, отвернувшись к стене, на соседней кровати, которая была для него маловата. В ногах у него устроилась, свернувшись клубком, трехцветная хозяйская кошка. На широкой спине виднелись следы от кулаков, уже начавшие тускнеть и менять цвет с синего на желтый. Раны на теле Юри тоже заживали, разве что правое ухо было все еще глухо. Рем уверял ее, что слух рано или поздно обязательно вернется, но она в глубине души радовалась этому не проходящему увечью. Как будто, если все пройдет без следа, то она забудет о случившимся на болотах, а забывать Юри не хотела. Она задула горевшую у изголовья свечу, разделась и легла, укутавшись с ног до головы, как в кокон, в пахнущую морской водой простыню.
В своих блужданиях по улочкам Врата, Юри все же однажды наткнулась на знакомого речника – совсем еще молодого парня, который недавно сел на весло в лодку к капитану Фришу. Звали его Стишка Кривой. Почему его так прозвали, Юри не знала, а когда спросила однажды у Багоша, тот заржал, как конь, и ответил, что ей о таком знать не положено.
– Эй, Три Ножа! Уважаемая! Прощения прошу, уважаемая Три Ножа! – услышала Юри оклик.
Обернувшись, узнала Стишку Кривого, тихо выругалась и буркнула:
– Приветствую, сударь.
– Приветствую, уважаемая Три Ножа! – Стишка расплылся в широкой желтозубой улыбке, обдав девушку парами глоткодера, – А вы тут с сударем Ян Яном? Я его встретил вот на днях же. Кричал, кричал, ему в спину, да не докричался. Подумал, что обознался. Да теперь все понятно!
– Чего это тебе понятно такое, Кривой? – спросила Юри угрюмо.
Стишка смутился:
– Да это… дело ваше, уважаемая. Привет горячий от речного братства сударю Ян Яну передавайте.
Он прикоснулся рукой к платку, как полагается, и отступил.
– Погоди, уважаемый, – остановила его Юри, – Скажи лучше, какие дела на Реке? Что с лодкой вашей? Долетела ли птица от Гароша?
Речник помялся, не зная, можно ли говорить с ней о таком.
– Да вот, похоже, застряли мы тут… – наконец решился он.
– Все еще закрыта Река?
– Говорят, откроют вот-вот… – и добавил, переходя на шепот, – Только мы-то при провозе, а сударь Гарош написал, чтобы с карпулями не возвращались. Лютует застава, леща им в рыло! «Огаря» за две шкурки на цепи держат, монеты не берут. А куда карпуля девать? Покупатель наш пропал, говорят, как услыхал, что случилось, поднял паруса и был таков. Так и сидим на дюжине карпулек, ни туда, ни сюда. Капитан уже неделю усы жует, думает, как быть…
– Вот же стремнина…
– И то верно, уважаемая…
– Ладно, бывай, сударь! – попрощалась Юри, решив, что просить сохранить их встречу в тайне бессмысленно. Но Кривой сам заговорил об этом:
– Уважаемая, Три Ножа, вы это… не беспокойтесь, я молчок, что вас встретил! Что ж я разве без понимания, все понимаю… Совет, да любовь, как говориться. Сударя Ян Яна сильно уважаем. От Стишки Кривого ему привет передать не забудьте.
– Что ж, спасибо, раз так, – ответила Юри, – Бывай, сударь Стишка!
Встреча с Кривым позабавила ее. Она удивилась, как можно было спутать Ян Яна с Ремом, ведь именно его спину в приметной куртке увидел Стишка, тут сомневаться не приходилось. Поразмыслив, Юри пришла к выводу, что, во-первых, они одного роста и телосложения и со спины и правда похожи, а во-вторых, Кривой, очевидно, не так уж хорошо знаком с Ян Яном, как пытается представить. Скорее всего, он из тех, кто после того знаменательного кулачного боя с Могденским Горомадиной, изо всех сил набивается в приятели к победителю.
К концу недели скудные денежные запасы окончательно иссякли, а вместе с ними и туманные надежды на то, что Рем все-таки что-нибудь придумает. С какой стати она вообще поверила ему? Блуждая по улицам Врата, Юри размышляла о том, как заработать. Только сейчас она поняла, насколько проста была ее прежняя жизнь «у братьев за пазухой», как метко бросила в сердцах Маришка. Мысли все время возвращались к тому, что она может просто-напросто зайти в гостиницу «Рак и каракатица», назвать свое имя и получить от речного братства кров и защиту. Или разыскать дядю Фриша, устроиться под его опекой и отправить птицу Гарошу. Наверняка братья ищут ее, ведь столько времени прошло с тех пор, как она покинула Нежбор. И Ян Ян, наверное, тоже ищет, он ведь теперь как-никак в сыскной страже служит. При мысли, что придется вернутся в Нежбор, у Юри начинало так сильно крутить живот, что едва удавалось устоять на ногах. Когда это случилось в первый раз, она подумала, что действует какое-то проклятие, наложенное на нее в Храме. Она помнила, что матушка велела поскорее убраться с острова, чтобы избежать неведомой опасности, хоть и не придала этому должного значения. Юри спросила Рема, не чувствует ли он чего-то подобного.
– Нет, Три Ножа, я ничего не чувствую, – ответил он, – Надеюсь, у тебя все пройдет, когда мы отправимся в Халли.
Способ попасть туда был только один – на торговом корабле, оплатив каюту или нанявшись в команду. Последнее Юри отмела сразу – представить Рема матросом на судне она не смогла, как ни пыталась. А когда узнала, сколько стоит добраться до Халли пассажиром даже не в собственной каюте, а в гамаке, подвешенном в кубрике, то с отчаянием осознала, что разговоры о путешествии через океан всего лишь бесплодные мечты. Тем не менее, когда все же представилась возможность заработать, отказываться она, разумеется, не стала. Произошло это благодаря ливню, внезапно обрушившемуся на город посреди солнечного дня, и потому заставшему всех его обитателей врасплох. Юри спряталась под соломенный навес вместе с тремя молодыми девушками – торговками мидиями. Целыми днями они ходили вдоль набережной с огромными лотками, нараспев предлагая свой товар – моллюсков с необычайно острой пряной кашей. Дождь дал торговкам неожиданную передышку, потому девушки веселились, подставляли руки под потоки воды, хихикали и, перебивая друг друга, делились сплетнями и новостями:
– Слыхали, Нашук выходит замуж! Жених забирает ее в Могду уже через неделю. Когда Мамашка узнала, целый час кричала на бедную Нашук, чтобы та нашла себе замену.
– Кстати, девочки, о женихах! А вы видали красивого речника, что целыми днями торчит на Углах? Там, где матросская биржа?
– Все речники такие красавцы! Ох, а вы знаете, что в Нежборе лари дают золотой каждому, кто укажет
