Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Не смей пачкать свою одежду! Ты – маленькое животное! – прокричала королева Ю и ее бледная от злости кожа, кажется, готова была растрескаться, как перегретый в печи фарфор. Она отступила назад и набрав в грудь воздуха повторила приказ, но теперь ее сделанный из льда голос принадлежал исполину. Он звучал не громче обычного, но заключенная в нем мощь захватывала разум и ощущалась всем телом, как бывает, когда совсем рядом гремят раскаты грома. Мальчик задрожал и упал на колени, зажимая уши, не в силах противостоять ледяному напору. Но Юри понимала, что этот голос услышит даже глухой.
– Впредь пусть носит только белое, – бросила куда-то в сторону королева Ю. Теперь ее голос звучал совсем обычно, устало и хрипло. Она притронулась к горлу и поглядела, как будто в поисках ободрения, на стоявшего чуть поодаль за ее спиной высокого худого мужчину. Но он на королеву не смотрел. Его выцветшие не моргающие глаза уставились на трясущегося от ужаса ребенка, а на его тонких губах змеилась злая желчная улыбка.
Дин Рабат навещал их не часто. Более того, Юри казалось, что он сознательно избегает встреч с ними обоими. Капитан распорядился, чтобы еду им подавали прямо в каюту. И судя по поведению команды, запретил любые праздные беседы с пассажирами. Рема это ничуть не смущало, скорее даже наоборот, а вот Юри скучала и была не прочь переброситься словечком с моряками и разузнать, как поставлено дело на больших кораблях. Единственным, кто не прятал глаза, стоило ей заговорить, оказался боцман Ришкун Лат. Наверное, текущая в жилах могденская кровь не давала ему закрыть рот и перестать болтать обо всем на свете. Не зря ведь говорят: знает один в Могде – знает и вся Могда. Хотя Юри полагала, что эта поговорка так же верна и для ее родного Нежбора. То-то Кошак удивился, когда понял, что в каждом трактире было известно о его намерении тайно покинуть город на рассвете, ну может, не в каждом… но в каждом втором-то точно! А про лари есть другая поговорка: длинна коса, да язык короток. В ее справедливости Юри тоже успела убедиться – чтоб узнать что-то у Ремуша, приходилось пытать его расспросами, как раскаленными клещами.
И все же ей удалось выяснить кое-что о месте, куда они держали свой путь. Само собой, Рем знал о нем только из текстов, найденных в библиотеке Дворцов Лари, которая по его словам занимала десятки залов, а точное число хранившихся там книг и свитков не было известно никому на свете. Берегом Окада лари называли скалистое восточное побережье Древнего континента – неприветливую каменную гряду, походившую на воздвигнутую богами стену, защищающую тайны ушедших в небытие цивилизаций от разрушительной мощи океана и ненасытного любопытства путешественников. Желающих посетить это место было не так уж много еще и потому, что живущие там хобы не имели ни малейшего желания принимать гостей. Из книги под названием «Упадок и гибель Древнего континента» Рем узнал, что хобы «жестоки к чужакам и друг к другу, как звери», «поклоняются своим духам-прародителям великим рогатым зверям», «не ведают роскоши, хоть и живут во дворцах», «сильные мужи имеют десятки жен, а слабые живут друг с другом» и «всякому занятию они предпочитают охоту и танцы». Чем больше Рем рассказывал, тем больше вопросов возникало у Юри. В какой-то момент ей показалось, что у нее места в голове не хватит, чтобы все уместилось, как следует. И в то же время она поразилась, как мало на самом деле знает об огромном мире вокруг. Конечно она слышала о Древнем континенте, но понятия не имела, что ее родная Исла когда-то была его частью, отколовшейся от материка в стародавние времена, названные в летописях «годы великих бедствий». Не знала и о том, что гнев богов огнем обрушился в самый центр континента, и живущие там веками народы, спасаясь от смерти, двинулись к побережью, в ужасе сметая все на своем пути. Хобы оказались единственными, кто сумел дать захватчикам достойный отпор и потому им удалось сохранить свое место под вечным солнцем. Не знала она и то, что лари потомки тех героев древности, что перебрались через океан на галерах и огнем и мечом захватили земли, нынче зовущиеся Кариларом. Юри слушала, разинув рот, о море наполненном ядом, которое плещется нынче посередине континента. Там глубоко на дне сокрыты несметные сокровища древности, дворцы и храмы старых богов, полные золота и драгоценны камней. Однако добраться до них невозможно, потому что яд внутреннего моря так силен, что убивает даже птиц, пролетающих над ним высоко в небе.
– Хотя, быть может, все это выдумки, – сказал Рем, задумчиво, – Я прочел об этом в нескольких книгах, но все они по сути пересказывали на разные лады не дошедший до наших дней трактат Ариста Ушигрия «Гибель мира в жерле гнева. Рассказ семерых старцев». Думаю, хобы знают обо всем этом лучше любого мудреца Карилара. Надо будет их расспросить.
– А как мы их расспросим? – воскликнула Юри, – Они же по-нашему не говорят!
– Вообще-то их язык не должен сильно отличаться от староларийского, от которого произошел кариларский, – в очередной раз удивил ее Рем, – Скорее всего, через некоторое время мы сможем вполне сносно понимать друг друга.
Юри поверила ему не до конца, усомнившись, что дикие древние люди вообще способны различать человеческую речь.
Их беседу прервал Дин Рабат. Капитан ввалился в каюту и первым делом сгреб со стола бумаги, исписанные красивым почерком. Пробежал глазами, кивнул, задал Рему несколько вопросов и, явно довольный услышанным, заявил:
– Скоро увидим берег Окада. Не передумали? Может, махнем в Халли? Ай, ладно, знаю, Судьба все-равно свое возьмет…
Рем указал пальцем на причудливые каракули на последней странице тетради.
– Вот еще, капитан, людвик Харит сделал приписку о подношении Водному Дракону. Халлийцам свойственна поэтичность, особенно, когда они пишут на подлинном халли. Если я верно понял, ради достижения цели вам придется пожертвовать чем-то действительно ценным, ценным лично для вас. Понести потери, так написал Харит.
Капитан хмыкнул, погладил котенка, спавшего у него на плече и произнес печально:
– Так уж устроен этот мир, ничего не поделаешь.
