Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Так в чем же, боги мои, дело? – закричал Ян Ян и попятился, уткнувшись затылком в притолоку.
– Ты такой шустрый, видать, что сам себя перешустрил.
Лошак подошел почти в плотную к Ян Яну и ткнул его в грудь дубинкой. Его холодный взгляд не сулил ничего хорошего.
– Мне надо поговорить с командиром, – пробормотал Ян Ян, – Тут дело не чисто.
– Ты что, щенок криволапый, меня в чем-то обвиняешь? – спросил Лошак и резко ткнул Ян Яна дубинкой в бок. Он не вложил в удар достаточно силы, не желая, видимо, нанести новичку какое-нибудь увечье.
– Старшина Лошак, погодите…
– Я тебе больше не старшина Лошак!
– Уважаемый… да что ж с вами такое?! – закричал Ян Ян.
– Проваливай, обезьяний сын, – проскрипел сквозь зубы Лошак, – Последний раз повторяю, табличку на стол, форму снял и скрылся. Еще хоть слово скажешь, зубы выбью. Увижу в городе – в Шулимы камни грызть поедешь.
Ян Ян начал расстегивать сюртук. Руки его немного дрожали, но он надеялся, что старшина не заметит.
–Уважаемый Лошак, кто принял решение насчет меня? – спросил Ян Ян, покончив с пуговицами.
Лошак угрожающе поднял дубинку повыше и ответил:
– Молчать, сказано тебе! Проваливай пока цел!
– Что с мальчишкой? С тем пареньком, что сидит сейчас с давами? Из-за него я пошел к командиру, другого умысла не было, прошу вас, поверьте мне.
Лицо Лошака скривилось в болезненной гримасе, он вскинул дубинку, но бить не стал и медленно опустил руку.
– Какой же ты дурак, новичок, – пробормотал он и отступил назад.
На лестнице послышались шаги, дверь со стуком распахнулась. Ян Ян обернулся и узнал Жар Жака.
– Ну что, малек, попался? – сказал тот и хрустнул костяшками пальцев.
Ян Ян вдруг вспомнил, где видел незнакомца с обезображенным лицом, перед которым склонялся сегодня в поклоне подручный командира Кириша. Мастер, так речники с лодки Гароша называли его. Человек с запада с жуткими черными сундуками. Ян Ян не раз видел его на причале и однажды в кабинете главы клана в таверне «Пьяный лодочник». И каждый раз сомневался, встречал ли этого человека прежде. Черты Мастера обладали удивительным свойством ускользать из памяти. Спроси любого речника, и тот не смог бы описать его наружность, кроме как «приятный господин с сединой в висках». Теперь, пожалуй, станет проще его узнать, промелькнула в голове Ян Яна мысль, шрам на щеке знатный останется, да и глаз, похоже, не спасти. И следом другая – как же все они связаны между собой – Мастер, Кириш, Гарош Бом? И во что вляпался он сам?
Жар Жак подошел к юноше и не говоря ни слова, ударил дубинкой по плечу и сразу же по ноге, так что тот едва удержался на ногах.
– Куда ты все лезешь и лезешь, малек? – прошипел Жар Жак и ударил снова, – Чего тебе не сидится на месте?
Ян Ян отступал, уклоняясь от града ударов, но вскоре уперся спиной в стену.
– Какого лешего? – закричал он, – Да вы чего творите-то?
Жар Жак снова двинул дубинкой. Он силы не сдерживал, в отличие от Лошака, который сейчас стоял поодаль и молчаливо наблюдал за избиением.
– Старшина! – крикнул Ян Ян, в его голосе звучала какая-то детская обида и растерянность. Он сполз по стене на пол и закрыл руками голову, укрываясь от новых ударов. Наконец Жар Жак устал. Он тяжело дышал с открытым ртом, картуз его слетел, залысины блестели от пота.
– Так, значит… пусть тут пока побудет маленечко… до ночной, – произнес он, обращаясь к Лошаку, – Потом пришлю за ним, мешок на голову и с остальными речниками, теми, что завтра ухватим… в Шулимы… Фу…умаялся.
– Сурово, – ответил старшина с сомнением в голосе, – Надо ли? Может, по старинке глоткодеру вольем и по пьяному делу выгоним с волчьим билетом?
– Нет, – отрезал Жар Жак, – Договорились же, хоть слово вякнет – Шулимы. А он навякал тут, будь здоров. Ты, Батя, зря за него вступился. Ты на себя не бери это все, не твое дело и думай-ка о нем поменьше. И еще…Ты это, знаешь, воняешь, как шлюхина кормилица. Помойся что ли…
Старшина, дернул себя за ус, и попятился к окну. Жар Жак все еще тяжело дышал и чуть наклонился вперед, держась рукой за правый бок.
– Да, это на рыбном драка вышла… – сказал Лошак, отряхивая с сюртука блестящие чешуйки.
В голове Ян Яна так сильно стучала кровь, что он едва различал слова, сказанные Жар Жаком, но смысл он, разумеется, понял. «Куда лезешь… Остальные речники… Шулимы… Навякал…». Почувствовав во рту вкус собственной крови, Ян Ян будто очнулся и ощутил все вокруг отчетливо и ясно. Запах рыбы и кислого пота, мягкий свет заходящего солнца, пыль на полу, кровь на дубинке Жар Жака и его тяжелое дыхание, молчание старшины и едва слышные радостные возгласы стражников, долетавшие снизу из булочной. Ян Ян поднялся, держась рукой за стену, и принялся шарить в своих глубоких карманах.
– Ты, малек, лежал бы, а, – с досадой произнес стражник, перехватывая дубинку.
Ян Ян достал из кармана именную табличку – узкую полоску металла с отчеканенным соколом и собственным именем.
– Чего там у тебя, – спросил Жар Жак, – А ну покажи!
– Табличка ваша херова. На, подавись, – ответил Ян Ян и швырнул табличку старшине в голову. Жар Жак обернулся, проследить за полетом, Лошак взмахнул руками, пытаясь ее поймать. Оба они не заметили, как Ян Ян распрямился, прыгнул и ударил Жар Жака в висок кулаком, охваченным свинцовым кастетом. Стражник отлетел в бок и рухнул спиной на стол, разметав в стороны исписанные листы. Его тело дернулось несколько раз и застыло, распластавшись на столешнице. Лошак, пораженный случившимся, замер на месте. Только глаза его бешено вращались. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, где его оружие. Он потянулся за дубинкой, но Ян Ян двинул ему коленом по носу, из которого тут же хлынул поток яркой крови. Лошак открыл рот, чтобы закричать и позвать на помощь. Тут же ему в грудину впечатался тяжелый свинцовый удар, от которого перехватило дыхание. Старшина засипел, хватая ртом воздух. Лицо его налилось красным, а из глаз потекли слезы. Ян Ян снова ударил, на этот раз ногой по голени, отчего Лошак упал на колени и застонал.
– Тихо, тихо, гнида, – прошипел Ян Ян, пихая старшину вниз. Тот ударился подбородком об пол, клацнул зубами и прикусил язык. У самого Ян Яна все еще шумело
