Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Ну что, новичок, сможешь прочесть, а? Понял, о чем речь? – спросил курносый со смешком.
– Да, понял, чего не понять… – ответил Ян Ян, задумчиво, – Стало быть, тут сказано, что брат Маришки, Петриш Дортомир, приглашает ее с компаньонкой прибыть с визитом в его новый дом во Врате… А это точно Петриша почерк?
– Э, новичок, ты что думаешь, это Ларик Козел перед смертью написал, что ли? Кто же еще, как не Петриш?
– А почему она с собой не взяла письмо? Почему оставила? А вы проверили вещи ее на месте? Она должна была платья взять и все остальное…
– Да там такой беспорядок, дом вверх дном перевернут… – ответил курносый, – Откуда нам знать, какие вещи ее…
– А где письмо нашли?
– Так на полу валялось у самой двери среди кучи лент.
– Прав, новичок, надо бы сличить, – прервал разговор старший, – Эй, Дрошкин! Выдь к людям! Постучите ему, братцы!
Но стучать не потребовалось. Дрошкин тотчас сам высунулся из-за двери, словно только и ждал, чтоб его позвали.
– Чего шумите? – спросил он, расплывшись в желтозубой улыбке.
– Слушай, Дрошкин, у тебя же должны где-то быть расписки Петриша Дортомира? За те его проделки с карточным шулером и за драку с собакой магистрата.
Стражники загоготали дружным хором, вспомнив, дела, о которых упомянул старший.
– Было такое, – подтвердил Дрошкин, – Обождите.
Он скрылся за дверью, но уже через несколько минут вынырнул снова и протянул несколько маленьких свитков старшему стражнику. Сличив торопливые росчерки на расписках с изящной подписью в письме, в конце концов решили, что они достаточно схожи меж собой, чтобы считать их написанными одной и той же рукой.
Ян Ян нисколько не сомневался, что компаньонка, указанная в письме, никто иной, как Юри Бом. Он хорошо помнил их последнюю встречу, набитый дорожный мешок у нее за плечами и решительный, отстраненный взгляд. Неужели Юри рискнула пройти ночью под цепью? Или у Маришки хватило монет заплатить на Заставе, чтобы смотрели в другую сторону? Как бы то ни было сегодня же вечером надо обо всем доложить Гарошу. Размышления Ян Яна прервал старший стражник:
– Нда, теперь-то ясно, что в Шулимах побег, – наконец произнес он слова, что безмолвно висели в воздухе уже не первый день.
Стражники переглянулись, закивали друг другу, а лавки под ними заскрипели, от того, как неуютно стало после этих слов в булочной.
– Начальству доложить-то надо, – сказал курносый.
– Поди знают уже, – пробормотал молчавший до того стражник и пригладил пухлой рукой торчащие волосы. Ян Ян вспомнил, что этот парень, одних с ним лет, родной племянник старшины Лошака.
– Знают или нет, нам все равно доклад писать. Так что, напишем все подробно, и про дело Ларика тоже, а выводы они сами, какие захотят, те и сделают, – сказал старший и, хлопнув себя по коленям, поднялся с лавки.
– Ты это, Ират, сегодня ж четверг у нас как-никак, его пока что не отменили, – продолжил он, обращаясь к курносому стражнику, – Бери новичка и ступайте за сладкой монеткой для Дрошкина. И чтоб к булкам уже вернулись!
Курносого стражника звали Ират Драт. Он прослыл среди стражников душой компании по большей части потому, что при встрече хлопал всех и каждого по плечу и был готов выпить и закусить в любое время суток. Он приехал в Нежбор несколько лет назад с юга, из города под названием Могда. Того самого, в окрестностях которого растет сладкий желтый виноград, а у местных девушек такие огромные круглые ягодицы, каких тут отродясь не видели. Ират Драт никогда не покинул бы солнечную родину, если бы смог найти там хоть сколько-нибудь прибыльное занятие по душе. А тут в Нежборе, пусть и холодно зимой, как у смерти подмышкой, зато подвернулось тепленькое место в сыскной страже. Старшине Лошаку замолвил словечко двоюродный дядя по матери, человек большого ума и сердца, заведующий когда-то на Охотничьей бирже печатью, которой с должной аккуратностью помечал каждую шкурку карпуля на острове. Руки у того дяди до самой смерти были нежные, как у ребенка, потому что почти каждый день он прикасался к чудодейственному меху редкого зверя. Сам Ират Драт, конечно, карпуля в жизни ни разу не видал, да не велика потеря. Такими вещами только флики интересуются. Разве нормальный мужик наденет воротник из карпульки? Да ни за что! Даже если бы шальная деньга завелась. Хотя откуда ей взяться, ведь все до последнего грошика Ират Драт с азартом проигрывал в карты, в триктрак или на ставках. Вот недавно поставил против Ян Яна в бою с Могденской Горомадиной и проиграл. Знатный был бой, даже денег почти не жалко.
– Мне просто повезло, – сказал Ян Ян, – Горомадина с перепоя был, вот и упал. Я и сам удивился.
После этих слов Ират Драт заметно повеселел и продолжил без устали чесать языком всю дорогу до набережной, куда они явились, согласно давным-давно установленному порядку, за положенной мздой, которую стражники меж собой называли сладкой монетой. В последнее время дела в веселых домах шли не так весело, как раньше. Протягивая стражнику кошельки, управляющие скрипели и стонали, а один тощий, похожий на богомола, в щегольской халлийской шапочке на макушке, даже пустил слезу.
Подгоняемые голодом стражники обратной дорогой шли вдвое быстрее. Ират Драт продолжил болтать, рассказывал истории про Могду и своих богатых и влиятельных родственников, но Ян Ян почти не слушал. Мысли его занимали Юри и Яшка. Он снова и снова возвращался к разговору с Киришем, желая удостовериться, что его слова тогда звучали убедительно и веско. Но чем больше вспоминал, тем больше сомневался. И еще силился вспомнить, где прежде видел человека с обезображенным лицом. Его коренастая крепкая фигура казалась смутно знакомой. Они точно встречались, вот только при каких обстоятельствах? В Речном ведомстве, когда получал по поручению Гароша таможенные печати? У черного входа или в главном зале? Может быть, в магистрате? Когда привел к судье карманника, который не смог откупиться от Шулим и от страха едва волочил ноги? Ян Ян так глубоко погрузился в раздумья, что вздрогнул, почувствовав, как Ират Драт положил ему руку на плечо.
– Эй, ты чего, братиш, а? – удивленно спросил курносый, – Я всего лишь спросил!
– Что спросил? Прости, я не расслышал.
Ират Драт замялся и недоверчиво поглядел на Ян Яна.
– Да ничего, пошли дальше, – наконец ответил он, помрачнев.
– Прости, брат, просто столько всего навалилось, – попытался вернуть расположение товарища Ян Ян, вовсе не желавший наживать недоброжелателей, – Понимаешь, все эти убийства… теперь-то ясно,
