Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Удивительно, но булочная пустовала. Ян Ян заглянул в соседнюю комнату, где как обычно сидел за высокой конторкой казначей – бледный худощавый паренек с подслеповатыми опухшими глазами. Он оторвал взгляд от столбиков с цифрами и вопросительно посмотрел на незваного гостя.
– Здорово, Дрошкин, а где все? – поинтересовался Ян Ян.
– Приветствую, новичок, – ответил казначей, прищурившись, – Кто куда… мне не доложили, знаешь ли. А старшина только отбыл, заходил за ключом от оружейной. Вроде как что-то случилось на Дортомирских холмах, а может и не там… Теперь везде что-то случается, знаешь ли.
– На Дортомирских? А где? Что случилось?
– Да откуда ж мне знать? Может и не там. Может на рыбном рынке? Да, вроде туда он собрался… Ты же Ян Ян, верно? Слушай, отсыпь табачку, а? – попросил казначей и подмигнул, давая понять, какого именно табачку ему не терпится получить.
– Не курю я, Дрошкин. Бывай! – ответил Ян Ян и затворил дверь.
Узнав, что старое крыло почти полностью опустело, Ян Ян решил, что сейчас лучшее время, чтобы наведаться в подвал, где лежали мертвые рыцари. Ролдари распорядился забальзамировать тела и отправить на родину. Пока ждали сведущего в таких делах человека, уложили покойников в самом прохладном месте, надеясь, что так уберегут тела от скорого разложения.
Старое крыло называлось так не случайно. Эта часть резиденции наместника представляла собой вросшее в землю древнее сооружение с толстыми стенами, узкими окнами, маленькими комнатками и запутанными переходами между ними. Больше всего оно подошло бы для тюрьмы. Но раз всех мало-мальски опасных преступников все равно отправляли в Шулимы, то здание отдали сыскной страже, а для временного содержания злоумышленников, буйных пьяниц и прочего сброда выделили часть полуподвального этажа, отгородив железной решеткой.
Стражник дремал, сидя на низеньком табурете. Шаги по лестнице заставили его приоткрыть один глаз, но убедившись, что перед ним не начальство, а всего лишь новичок, он потерял всякий интерес и снова свесил голову на грудь. Ян Ян слышал от сослуживцев, что жена этого стражника совсем недавно родила двойню, что, без сомнения, большая удача и сулит его семье сто лет процветания.
Ян Ян подпалил фитиль масляного фонаря и спустился в подвал по кривой узкой лестнице. В нос ему ударил неожиданный аромат ромашек. Он огляделся и понял, что весь земляной пол устлан сухими и свежими цветами. Ян Ян поднял фонарь повыше и ступил на цветочный ковер. Миновав первую комнатушку, он снова спустился вниз по небольшой лесенке из четырех ступеней и оказался в круглом помещении с низким сводчатым потолком. По середине на грубо сколоченных возвышениях лежали, укрытые холщовыми саванами, тела убитых рыцарей. Цветам на полу не под силу было перебить запах смерти и гниения, пропитавший воздух так сильно, что Ян Ян с трудом подавил острый приступ тошноты. Закрыл нос рукавом и выругался. Сама собой всплыла в памяти величественная картина прибытия благородных лари в Нежбор. Осененные золотом солнечных лучей они вошли в город, а теперь гниют в его самом темном подвале.
Преодолев отвращение, Ян Ян откинул пропитанную гвоздичным маслом холщовую ткань, и взглянул на первого мертвеца. Смерть исказила лицо рыцаря, но в нем все еще можно было безошибочно узнать благородного лари – узкий длинный нос, острый подбородок, длинные темные волосы с медным отливом собраны в косу. На лбу алел киноварью незнакомый затейливый символ.
Огонек фонаря дрожал за закопченным стеклом, а вместе с ним дрожали и тени, нагоняя на Ян Яна тревогу. Он расстегнул застежку на куртке рыцаря. Кольчуги не было. Испытав облегчение, поспешил вернуть все как было, но серебряные пуговицы, как назло, не поддавались и выскальзывали из тугих петель. Фонарь пришлось поставить рядом с покойником и орудовать обеими руками. Взгляд Ян Яна упал на перепачканный в пыли рукав – он был неестественно перекручен, а одна из пуговиц, скрепляющих манжет, выдрана с корнем. Неприятно засосало под ложечкой.
Осмотрев всех покойников, Ян Ян убедился, что кольчуг в самом деле нет, а вся одежда рыцарей в беспорядке – неверно застегнуты или оторваны пуговицы, перекручены рукава, нижняя рубаха испачкана и порвана, а на куртке прорехи нет. Выглядело так, будто лари одевались в спешке, не заботясь об удобстве и пристойности своего наряда. Повинуясь наитию и охватившему его азартному любопытству, Ян Ян раздвинул лезвием ножа края раны, оставленной стрелами в груди рыцаря Мэлорика, и обнаружил в ней разомкнутое железное колечко.
Первый порыв – немедля доложить о своей находке старшине – Ян Ян решительно отмел, сообразив, что новичок вроде него вполне может столкнутся не только с недоверием, но рискует сам попасть под подозрение. Как объяснить, что он делал в подвале, и как доказать, что не сам привел одежду рыцарей в беспорядок и не засовывал кольчужное кольцо в рану?
– Вот же стремнина, – пробормотал Ян Ян, и подняв фонарь повыше, поспешил из подземелья наверх. Поразмыслив, он решил, что прежде чем что-либо предпринимать, надо рассказать обо всем Гарошу. Жаль только, его нет сейчас в городе.
Счастливый отец двойняшек спал все в той же позе. Ян Ян потушил фитиль и повесил фонарь на крюк. Погрузившись в размышления, он стукнулся головой о притолоку и громко выругался. Стражник проснулся, открыл оба глаза и вопросительно взглянул на нарушителя спокойствия.
– Да все нормально, старина, – сказал Ян Ян и добродушно улыбнулся, потирая лоб, – Чуть стену лбом не снес, шишак будет такой, что картуз не налезет.
Стражник хмыкнул и снова закрыл глаза. Ян Ян собрался было уйти, но тут увидел за решеткой маленькую фигуру. Он сразу же узнал Яшку, хоть тот и стоял в тени. Мальчишка сделал шаг вперед и встал в луч света, падающий сквозь зарешеченное окошко под потолком. Один глаз у него заплыл от побоев, но второй смотрел решительно и твердо. Не издав ни звука, Яшка прикоснулся к синему платку на лбу. Ян Ян повторил тот же жест. И хоть у него на голове сейчас сидел съехавший набекрень картуз с треснутым козырьком, под пальцами он явственно ощутил знакомую ткань кланового платка.
Мысли в голове Ян Яна скакали, как белки. Он вернулся в по-прежнему пустовавшую
