Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Так уже вышло, что душа Ян Яна к речному делу не лежала. Он маялся и страдал, не подавая, как ему казалось, виду. Потому, когда Гарош Бом предложил честолюбивому юноше выйти из клана и поступить на государственную службу, Ян Ян опешил, растерялся от неожиданности. Кое-как собравшись с мыслями, признался, что его скудных накоплений не хватит, чтобы выкупить такую серьезную должность. Гарош выразил готовность ссудить искомую сумму и свести с нужными людьми. Что он хотел получить взамен, говорить не требовалось. Всякому, кто носит платок на лбу, ясно, что из речного клана выйти на самом-то деле нельзя.
Стоило Ян Яну принять предложение Гароша, уже на следующее утро, проснувшись позже обычного, он понял, что влюблен в Юри Бом. Она приснилась ему в бесстыдном весеннем сне, и он еще долго лежал в кровати, старясь удержать в памяти сладкие обрывки сновидения. Пока стирал белье, решил, что наваждение исчезнет, стоит только взглянуть на настоящую живую Юри – лохматую, усыпанную веснушками, царапинами и шрамами, грубую и злую, как бес кулешонок. Ничего из этой затеи не вышло. В тот день Ян Ян увидел Юри на заднем дворе «Пьяного лодочника». Она, босая и веселая, сидела верхом на бочке и чистила яблоко, ловко снимая здоровым могденским ножом тончайший слой кожуры. Ее юбка задралась достаточно, чтобы можно было полюбоваться на стройные загорелые ноги, открывшиеся почти до коленок. Ян Ян не мог перестать думать о том, при каких обстоятельствах солнце добралось до ее ног. Наверняка она купается в Реке все лето, в каком же месте? В Дортомире? Или еще где-то? У нее же есть лодка, так что найти будет не просто. Не успел он до конца понять, что именно хочет найти, как увидел Яшку, кланового мальчишку из дав, который пялился на Юри с такой глумливой рожей, что захотелось немедленно дать ему по шее, что Ян Ян и сделал.
– За что? – с негодованием выкрикнул Яшка.
– На невесту мою не пялься.
– Так вы что же на уважаемой Три Ножа женитесь?
Яшка недоверчиво округлил нахальные желтые глаза.
– Женюсь, – подтвердил Ян Ян и поразился с какой легкостью дались ему эти слова.
Позже, обдумывая все как следует, он пришел к выводу, что брак с Юри Бом принесет ему немалую выгоду. Клан растет, крепнет и богатеет с каждым днем, а родство с таким человеком, как уважаемый Гарош, наверняка сулит продвижение по службе. Может быть, со временем удастся попасть даже в Речное ведомство. Уж ни такой ли путь наметил для него и сам Гарош, предложив пока что маленькую, но доступную должность в сыскном? Подобные размышления успокоили растревоженное сердце Ян Яна, сделав его в собственных глазах не безрассудным сумасбродом, готовым угодить в любовную авантюру из-за пары другой весенних снов, а человеком рассудительным и целеустремленным, каким он и хотел быть. Единственное, о чем он не подумал – хочет ли Юри за него замуж. Ему казалось, что такое дело должно как-то сладиться само собой. И только после недавней неожиданной встречи в «Пьяном лодочнике», в его сердце поселились сомнения.
Виселица на площади пустовала. Мертвецов по приказу командира Кириша срезали с веревок, свалили в тачку и отволокли на восточную окраину, где скинули в яму, слегка присыпав землей.
У неприметной двери, служившей единственным входом в сыскное ведомство, Ян Ян увидел старшину Лошака, который деловито скоблил о ступеньку подошву новенького сапога, очищая от комьев желтоватой грязи.
– Гляди вон, для свеженьких место освободили, – вместо приветствия произнес старшина, указывая концом погасшей трубки на виселицу. Сверкнул на толстом пальце перстень с печаткой.
– Я те так скажу, новичок, этот Ролдари всех дав решил со свету сжить. А у нас на весь Нежбор один палач и тот уже готов сам в петлю лезть, так умаялся.
Ян Ян не знал, что на это ответить. Подумав, что надо бы держать себя солидно, произнес многозначительное, как ему казалось, «нда…» и поскреб заросший рыжеватой щетиной подбородок.
– Вот и я говорю, нда… – охотно согласился с ним старшина и добавил с досадой, – А еще пацана ночью приволокли, это вообще ни в какие ворота… Мелкого совсем давенка. Такой переполох устроил… Ладно пойдем. Ты с докладом насчет пожара? И чего там? Опять спьяну амбар подпалили?
– Нет, уважаемый Лошак, там другое, – ответил Ян Ян со тяжелым вздохом.
– Новичок, сколько ж тебе напоминать! Старшина Лошак, вот как следует ко мне обращаться. Ты эти свои речные замашки бросай. Ты парень толковый и полгода не пройдет, будешь звать меня Батя, как остальные. А пока на носу зарубку сделай – старшина Лошак! Уяснил? Молодец, боец! Пошли внутрь, доложишь кратко по форме и все потом запишешь. Сам командир Кириш будет читать, так что ты пиши чисто, без помарок. И бумагу зря не трать, она денег стоит.
Потолки в старом крыле были совсем низкие, потому Ян Яну все время хотелось вжать голову в плечи, чтобы не расшибить ненароком лоб об притолоку или о свод очередной арки, или о железные кольца громоздких старомодных светильников, утыканных свечами и огарками. Он поднялся на второй этаж в кабинет, где стояли друг напротив друга столы двух старшин – ночного и дневного – оба сейчас пустовавшие. Устроился у маленького узкого окна ближе к свету и принялся писать о том, что увидел на сгоревшей ферме. Писать старался убористо, экономил слова, памятуя о наказе старшины расходовать бумагу с умом. Весь рассказ уместился на двух листах, даже места немного осталось в самом низу страницы. Ян Ян перечитал и понял – не удалось даже приблизиться к тому, чтобы описать горе, которому он стал свидетелем. Захотелось смять листы и начать заново, но вместо этого он вывел внизу страницы свое имя и, обмакнув в чернила большой палец, приложил к бумаге. Дело сделано.
Оставив листы на столе у дневного старшины рядом со стопкой таких же помеченных чужими пальцами докладов, Ян Ян спустился в полуподвальное помещение, где обычно в ожидании распоряжений начальства за длинным столом коротали время его сослуживцы. Здесь на полках хранилось положенное им по роду службы оружие – дубинки и маленькие легкие щиты. Ян Яну казалось, что для серьезной драки этого маловато, потому по привычке таскал с собой неуставной кастет. Не так чтобы часто доводилось пускать его в ход, но то, как он оттягивал карман само
