Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Так и откуда же он родом? – спросил Рем.
– Да, ты представь, малой, Чахотка решил, что Мастер с земли Гроттен, вот же тупорылый ублюдок, – ответил Струган, – Как же прекрасно, что он сдох, мразина!
Речь его стала куда членораздельней, онемение постепенно проходило. Собственный рассказ распалил его, особенно та часть, где он говорил о Дортомире и девушке в белом платье. Воспоминания заставили кровь бежать быстрее, и на бледных щеках пятнами проступил румянец.
– Так откуда же он на самом деле?
– С Карилара, с Каранских гор не иначе, вот как!
– Да? И как ты это понял?
– Ну так не дурак же. Вот ты, малой, смекай, а! Кому выгодно все, что тут нынче делается? Наследника замочили в Чермянке, стало быть, кончились благословенные Саркани. Стало быть, кто наследник Карилара теперь? Всяко выходит, что кто-то из баронов Кара, родственников королевы по ее матери. Бароны – сила! Там все богатства! А бабке недолго осталось… Она ж совсем старая уже! Этот из Кара тут с кем-то давно снюхался. Точно говорю тебе, малой, кто-то на нашем острове в деле замазан по самое темечко, кто-то, кому каждую ночь снится свободная Исла. А таких не мало! Я те так скажу, поскреби любого, и найдешь того, кто ненавидит лари.
– Почему Чахотка думал, что Мастер из земли Гроттен?
– Да, вроде как видел, что он какой-то шарик на ладони крутил. Ну и решил, что это и есть великое око. Он же тупой, хуже скота, верил во всякие байки про то, что император Гроттена может вынуть глаз из черепа и смотреть через него хоть на другую сторону моря. И всякое такое… Да он во все верил, во всякие бредни! Как будто бы бабы от лютой обиды могут проклясть перед самой смертью так, что никак такое проклятие не снять. Трясся, что эта девка из Дортомира, если мы ее до смерти замучим, проклянет его. И велел ей рот зажимать покрепче. Вот же убогий! Это все сказки, ничего они не могут!
Струган хрипло хохотнул и покосился на мертвеца, уткнувшегося черным лицом в прогоревшие угли.
– Ты сам видел шарик у Мастера?
– Не, не видел. Ты что, малой, тоже веришь в императора с заколдованными глазами, а?
– В Гроттене нет императора, – задумчиво произнес Рем, потирая горбинку на носу.
– А кто ж там есть?
– Столетний старик, которого они зовут Патриарх, отец всех свободных граждан.
– Чего? Столетний? Вот ты тоже, выходит, что брехун вроде Чахотки! Слышь, малой, у меня в руках че та колет и колет. Чего это, не знаешь?
– Яд отступает. Скоро начнешь чувствовать боль, но двигаться не сможешь еще день или больше, – ответил Рем.
Он встал и принялся ходить вокруг погасшего костра. Несколько раз наклонился – искал ножи. Ему удалось найти только два. Хмурился, обдумывая что-то. Струган беспокойно следил за ним красными глазами.
– Слышь, малой, ты это… меня не бросай тут, а… Я тебе пригожусь. Знаю, где, чего, почем. Ты меня отволоки до повозки… Лошадку, конечно, забирай, только меня до Малой башни доставь… Я тебе подскажу, где схрон наш, там добра навалом. На тебе то вон и рубахи нету, срамота! Поди не помешает, пара монет, а?
Рем ничего не ответил и даже не взглянул в его сторону.
– А ну и бес с тобой! – крикнул Струган, – Сам доберусь.
Он попробовал пошевелить рукой, но безуспешно.
– Струган, за что ты попал в Шулимы? – спросил Рем, снова усаживаясь на землю перед каторжником.
– А тебе-то зачем знать? – ответил Струган с кривой улыбкой.
– Хочу проверить свою догадку.
– Это какую ж догадку? Чего ты придумал себе?
– У людей вроде тебя совсем нет воображения. Думаю, это ты, а не Ларик Козел, попал в Шулимы за убийство и насилие над женщинами.
– Может и так, а может и не так, – ответил Струган с вызовом, – Твое то какое дело, малой?
Рем взял один из найденных ножей и внимательно посмотрел на острое лезвие.
– Э, ты чего задумал? Не нравится мне, как ты глядишь! – заорал Струган.
– Думаю, как убить тебя. Знаешь, возможно, раньше я поступил бы как лари. Разрезал кожу у тебя на животе так, чтобы ты еще какое-то время любовался на свои внутренности перед смертью. Я видел подобное достаточно часто, чтобы получилось повторить. Или скорее всего просто оставил все как есть и ушел. Здесь неподалеку бродит семейство голодных лисиц, думаю, они бы с радостью съели твое лицо и пальцы, пока ты не можешь пошевелиться.
– Малой, малой, ты чего? Ты ж обещал, что простишь меня, если я все расскажу! —закричал Струган. Во рту у него пересохло и голос сорвался на визгливую поросячью ноту.
– Я обещал простить за то, что ты ударил меня. И я тебя прощаю! Но разве я могу простить то, что ты убил и ограбил всадника первого призыва и то, что ты сделал с благородной госпожой Маришкой? Нет, не могу.
– С кем?
