Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Братья учили ее обращаться с ножами сперва только ради смеха. Их забавляла настырность младшей сестры и нежелание признавать тот очевидный факт, что девчонке, будь у нее хоть три ножа, никогда не сравниться с мужчиной. В последствии, видя, каких поразительных успехов она добилась, Багош не раз извлекал из ее таланта выгоду, устраивая поединки в метании ножей, выставляя сестру состязаться со взрослыми мужчинами. Сперва все ее соперники потешались над ней, а бывало, что и возмущались такой нелепицей, как крохотная девчонка, бросившая им вызов. Но каждый раз оказывались посрамлены, потому что Юри, действительно, довольно ловко обращалась с ножами.
Рем наблюдал за каторжниками, сидевшими на противоположном краю прогалины возле костра. Тот, кого называли Струган, свежевал какого-то мелкого зверька, скорее всего кролика. Чахотка и Иваш играли в кости. Солнце давно миновало зенит и опустилось в лохматые ветви сосен. Тень от ольхи вытянулась и наползла на поляну, устланную сухой травой, которую увлеченно жевали лошади.
Мастер выпрыгнул из повозки и направился к пленникам, зажав подмышкой небольшой сверток. Проходя мимо оставленного пустовать черного сундука, он подхватил его за боковую ручку и поволок за собой по сухой траве. Человек он был невысокий, едва доставал Рему до плеча, но очевидно, обладал немалой физической силой.
– Ремуш Немо, знал бы ты, как я все это не люблю, – с досадой произнес Мастер, смахивая рукавом капли пота со лба, – И почему ты вынуждаешь меня заниматься всем этим? В такой прекрасный летний вечер…
Рем смотрел на него исподлобья. Мастер со вздохом размотал на крышке сундука принесенный сверток. Сверкнул на солнце металл.
– Такие люди, как ты, Немо, никогда не думают о других, – продолжал Мастер, разглядывая изящный инструмент, похожий на тончайшее шило.
–А вы, уважаемый, выходит, человек добродетельный и печетесь о ближнем, как о самом себе? – спросил Рем с нескрываемым сарказмом.
– Я-то? Конечно. Ты думаешь, я делаю это все для удовольствия? Как это животное Иваш? Нет, мой милый мальчик, я лишь орудие высших сил.
– И каких именно?
Мастер усмехнулся и подошел к пленнику.
– Послушай, Немо, сейчас у нас состоится самый важный разговор в твоей жизни. Знаешь, что это у меня тут? – спросил он, демонстрируя тонкое шило, и не дожидаясь ответа, продолжил, – Это игла истины. Она из семи. Инструмент, придуманный лари для допросов под пыткой. Я не очень знаком с тем, как правильно с ними обращаться… Но думаю, мы с тобой сейчас вместе разберемся… Эти лари, знаешь, они придумали способ, как причинять сильнейшую боль, но не калечить. Я слышал, они любят так пытать своих женщин. Хм… надеюсь, ты не в обиде из-за этого? Уверен, для мужчин это тоже вполне годится! Что скажешь об этом, дружочек?
– Не думаю, что мы друзья, – сказал Рем, глядя на иглу истины.
– Ну это пока! – добродушно ответил Мастер.
Он подошел очень близко к Рему, обдав кисловатым запахом своего дыхания. Дернул старый шелк на груди пленника, окончательно уничтожив рубашку Якуша Дортомира, и почти ласково провел ладонью по обнажившейся коже.
– Скажи-ка мне, мальчик, как так вышло, что эта бедная девушка приняла тебя за принца? – спросил Мастер, указывая зажатой в руке иглой в сторону Маришки, едва державшейся на ногах. Удавка слишком сильно сдавила ей горло. Казалось, девушка вот-вот потеряет сознание.
– Не знаю… может быть она и вправду безумна… Разве женщина в здравом уме сможет совершить такую ошибку?
– И то верно. Вот смотри, что я думаю… Говоришь ты правильно, красиво, сразу видно, человек образованный. А с виду оборванец, даже медной монетки нет, одет с чужого плеча, а сапоги, хоть и грязные, но сшиты по ноге. При тебе ни топора, ни ножа… Кто ж ты есть такой, Немо, а? И какого лешего торчишь на болотах?
– Почему бы и нет? Тут не самое плохое место на свете.
– Ясно…
Мастер кивнул и, резко дернув кистью, воткнул иглу пленнику между ребер и слегка повернул. Рем взвыл от боли. Его зрачки расширились, синие глаза сделались черными. Он непроизвольно дернулся, и боль явно усилилась.
– О, попал! – радостно воскликнул Мастер, – Знаешь, ведь уверенности не было, а тут с первого раза удачно!
Он участливо смотрел на скрипящего зубами, задыхающегося пленника, несколько раз сочувственно цокнул языком и вынул иглу. По щекам Рема потекли слезы, он дышал отрывисто и хрипло.
Юри задыхалась, держась за бок, горящий от пронзительной боли. Она почти вышла к прогалине, когда услышала жуткий крик и сразу же поняла, что кричал Рем. Отдышавшись, скинула мешок в траву и очень осторожно пошла вперед, стараясь двигаться медленно, хоть все внутри кипело от подгоняющей жгучей тревоги. Отыскав точку для обзора, она увидела невысокого мужчину в сером костюме с кинжалом на поясе. Увидела Рема, связанного и скрюченного от боли. И Маришку, избитую, униженную, едва держащуюся на ногах, с петлей туго затянутой на тонкой шее.
«Рем…Рем, не стоит мне ждать до утра».
Не дождавшись ответа, Юри испугалась, что их чудесная связь исчезла. Еще утром она мечтала об этом, а теперь отчаянно желала услышать такой раздражающий, неуместный, чужой голос в своей голове.
«Рем, Рем, ответить мне, ты меня слышишь? Ну пожалуйста, Ремчик!»
Она звала и звала, пока наконец не услышала глухое тихое:
«Слышу…»
«Рем, я не буду ждать утра! Пожалуйста, продержись еще немного…»
«Не надо…нет…дождись, когда двое уедут…слишком много…не справишься».
Его голос был едва слышен.
«Я боюсь, что будет поздно!»
«Нет, не надо…»
Юри заметалась на месте, обдумывая, как следует поступить. В том, что действовать надо прямо сейчас, она нисколько не сомневалась. Как бы ни был велик риск, промедление было невыносимым. Кровь горела одновременно и от злости, и от страха. Она боялась, что Маришка не выдержит, ведь ее жизнь буквально висела на волоске. Но еще больше боялась, что не выдержит Рем. Что он выпустит зверя на волю, и тогда Маришка наверняка погибнет, а с ней и она сама.
«Не выпущу», – услышала Юри.
«А если он снова тебя проткнет? Знаешь, я ведь чувствую, как тебе больно, так-то! В боку до сих пор огнем горит!».
«Иглу… выдержу. Он… не умеет…», – едва разобрала она.
«Рем, нет… не спорь… Для меня