Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Хорошо. Тогда нам надо двигаться вверх. Искать коридоры с уклоном вверх. Вот здесь, смотри, я отметил такой, в самом первом туннеле, где жили эти несчастные уродцы.
Он показал Юри исчерченные линиями страницы.
– Ничего не понимаю в твоих каляках, еще и закорючки эти! Как будто жуки нагадили, ничего не разобрать, – выпалила она раздраженно, измученная голодом, усталостью и очевидной безнадежностью их положения.
– Это Гроттен, – сказал Рем.
– Чего?
– Книга на языке Гроттена. Священное писание о Великом Оке. Странно обнаружить что-то подобное в таком месте, тебе не кажется? И вообще на Исле как-то многовато стало вещей из Гроттена…
«Коротышка должна рассказать мне о табаке», – услышала Юри.
«Сам ты… знаешь что…Гарош… братья… Гроттен… Брысь из моей головы!»
– Так ты, стало быть, рисуешь на священном писании об этом Оке. И как не боишься, что оно тебя покарает? – сменила тему Юри.
– Три Ножа, а ты вообще хоть что-нибудь знаешь о Великом Оке? Об империи Гроттен?
– Кое-что, может, и знаю, не совсем я темная, так-то. Мы тут на Исле не в мешке живем. Все знают, что в этой стране Гроттен люди верят, что какое-то чудесное око глядит на них и днем и ночью и никуда им от него не деться. Но они как будто даже рады и благодарны, потому что так у них нету ни грехов, ни преступлений. И все соблюдают порядок. Как-то так.
– Да, верно, во что-то подобное они верят. Только чтобы Великое Око тебя увидело, надо его носить с собой. У тебя нет такого, случайно?
– Нет! Откуда? Я вообще даже не знаю, какое оно!
– Это небольшой шарик, размером с глазное яблоко. У большинства просто мутное стекло, но встречается белый опал. Граждане Гроттена носят око на цепочке, вот в этой ложбинке, – Он показал на основание шеи, где смыкались ключицы.
Юри дотронулась до своей шеи и отрицательно замотала головой.
– Тогда нам нечего опасаться. Великое Око не узнает, что мы делаем со страницами священного писания.
Они двинулись в обратном направлении, чтобы начать поиски выхода из пещер от известной им отправной точки, и вскоре вернулись к колоннаде, где их поджидал неприятный сюрприз. Все люмисы оказались разбиты вдребезги. Пол мерцал слабым угасающим сиреневым сиянием. Пещера медленно погружалась во мрак.
– Стой на месте, слуга! – заорал Рем и бросился вперед.
«Жди здесь! Будь наготове! Я поймаю нам одного уродца!» – услышала Юри.
Приглядевшись она увидела какие-то фигуры, прячущиеся за колоннами, и поняла, что Рем хочет отрезать их от входа в боковой туннель и вынудить бежать или в сторону пещеры с озером или прямо на Юри. Она достала ножи, готовая в любую минуту укоротить пару высоких шапок.
На ковре из мерцающих сиреневых осколков темнела цепочка следов. Юри вглядывалась в полутьму, стараясь разглядеть хоть что-то кроме смутных теней, мечущихся меж колонн. Она слышала, как Рем угрожает жрецам расправой, обещает откусить им головы и уничтожить это место, и думала, всерьез ли он говорит все это или просто пугает.
«Конечно, всерьез! Какой смысл угрожать тем, что не сможешь сделать?» – услышала она ответ. Даже мысленный голос принца звучал до того самодовольно, что скулы сводило.
Юри простояла с ножами наготове, пока не поняла, что звуки шагов стихли и не слышно ни криков, ни даже шорохов. От такой тишины внутри все захолодело. Вокруг стало совсем темно, потому пришлось убрать один из ножей и достать из кармана добытый накануне люмис.
«Эй, Рем, ты куда запропастился-то?»
– Эй, Рем! Где ты делся? – крикнула Юри, и ее слова размножило гулкое эхо.
Она замерла в замешательстве, раздумывая, как следует поступить. Отправится искать Кошака или без него искать выход из проклятого подземелья? Может быть, получиться протиснуться через прутья решетки, преграждающей путь в одном из ведущих вверх коридоров? Вздор! Конечно, она не сможет бросить его здесь одного… Юри выругалась и пошла вдоль уже едва различимой цепочки следов между рядами колонн. Оказалось, что жрецы, если это были они, бегали кругами, и кажется, разделились на две группы. Одна часть следов вела в сторону пещеры с озером, другая к боковому туннелю. Среди следов были глубокие и крупные, по всей видимости принадлежащие высокому мужчине в хороших сапогах. Юри вздохнула, подняла повыше люмис и шагнула в темноту туннеля. На полу поблескивали мелкие сиреневые осколки, принесенные сюда на подошвах беглецами и преследователем.
– Эй! Рем! Ты тут? – крикнула она, и снова ничего кроме эха в ответ не услышала.
Юри чувствовала, что пол имеет заметный уклон вниз, и это ей совсем не понравилось. Она шла, одной рукой крепко сжимая люмис, другой – нож с черной рукоятью. С каждым шагом становилось все прохладнее. Стены поблескивали от влаги, а в воздухе ощущался совсем слабый, но отчетливый запах серы.
«Эй, Рем, ты где?» – думала она, – «Кошак, пожалуйста, отзовись, тут так жутко…»
Преодолев очередной изгиб туннеля, Юри увидела впереди знакомое мерцание люмиса.
Пол небольшого круглого зала, освещенного несколькими крупными кристаллами, покрывали орнаменты из черных спиралей. Камни потрескались и раскрошились от времени. Мозаика из крохотных кусочков смальты осыпалась со стен почти полностью. Повисла в воздухе одинокая рука, сжимающая меч, а перед ней застыл на коленях мужчина с кровоточащим отверстием в груди. Его лицо было обращено вверх, но от того, на кого он смотрел в свой последний миг не осталось ничего кроме края плаща и босой ноги. Юри не сразу заметила, что ногу обвивает черная змейка с красными глазками. И точно такая же, едва различимая в складках одежды, ползет по груди умирающего.
Юри обошла зал по кругу и обнаружила четыре темных коридора. В одном из них на полу, указывая направление, сияло несколько крохотных песчинок. Она устремилась туда почти бегом. Ее гнал вперед жгучий страх навечно застрять в одиночестве в здешней каменной тесноте.
От пота рубашка прилипла к телу. Становилось все холоднее. Пол уходил вниз. Стены давили с боков, свод наваливался сверху. Юри слышала только звук своих шагов свое собственное тяжелое дыхание. Растущий страх шептал, что еще немного, и она уже не сможет протиснуться между смыкающихся стен, не сможет дышать и окажется похороненной заживо в безмолвии и темноте. Снова и снова приходила в голову мысль, что надо повернуть назад, но она упрямо шла вперед, пока, наконец, не увидела впереди свет. Убрала люмис в карман,
