Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Так значит было? Хорошо. Значит, этого приказа оказалось достаточно, – зло выпалил Рем.
– А сколько раз мне надо приказать, чтобы ты прекратил резать себя? – воскликнула королева Ю и вскочила, с грохотом отодвинув стул. Она стремительно подошла к сыну и изо всех сил сжала его руку у локтя. На белоснежном шелке немедленно проступили красные пятна.
– Ты снова это сделал! А ведь я запретила тебе! Я приказала тебе! Признайся, как ты смог? Заставил кого-то? Кого-то кто не под моей властью? Кто это был? Назови имя! Говори правду!
Воздух вокруг них как будто стал плотнее. Голос королевы Ю изменился, казалось, эти слова произносит кто-то другой, кто-то настолько огромный, что мог бы закрыть собой солнце.
– Я сделал это сам, – тихо ответил Рем и посмотрел ей прямо в глаза.
– Как? – спросила королева, отпустила его руку и отступила назад, – Как тебе удалось?
Он развел руками:
– Может быть, ваша сила уже покинула вас, мама?
Королева медленно покачала головой и произнесла чужим низким вибрирующим голосом:
– Не смей резать себя. Не смей причинять себе боль. Не смей повреждать свое тело.
Рем побледнел, лоб покрылся испариной. Челюсти сжались с такой силой, что скрипнули зубы. Дрожащей рукой он взял нож, которым только что чистил яблоко, и полоснул по раскрытой ладони. Королева застывшим взглядом посмотрела на проступившую кровь и рухнула на стул.
– Голос Саркани больше не действует на него. Ты понимаешь, что это значит. Ему пора отправляться в Храм, – произнес мужчина, все это время безучастно стоявший за спиной королевы. Она оглянулась на него и кивнула.
– Я не хочу, – сказал Рем твердо, – Я не поеду.
– Твои желания не имею значения, – сказал мужчина, делая шаг вперед. Он встал рядом с королевой Ю, – Ты был рожден и дышишь только потому, что должен однажды отправиться в Храм и подтвердить договор Саркани.
– И оставить наследника, – добавила королева Ю, – Потом можешь хоть горло перерезать, если так нравится пускать себе кровь!
Рем смотрел на них, переводя взгляд от одного к другому. Порез на его ладони был неглубокий, всего лишь царапина. Он сжал кулак, как будто хотел, чтобы кровь текла сильнее.
– Вы же знаете, что я не смогу… – сказал он тихо.
– Вот потому тебе и следует отправится в Храм. Там, наконец-то, твоя воля окрепнет, и ты сможешь удержать эту свою мерзость внутри или избавиться от нее, – ответила королева Ю.
– Что там должно произойти, мама? Скажите мне, прошу вас, – спросил Рем.
– Я не могу… – поникшим голосом произнесла королева, вздохнула и продолжила с прежней злостью, – Сколько раз я должна повторять одно и то же, чтобы до тебя наконец дошло? Твои учителя ни на что не годятся, раз ты по-прежнему умом не лучше своих собак. Они хотя бы слушаются команд, а ты, как оказалось, даже на это не способен. Твоя свадьба через год, о чем ты думаешь?
Рем молчал.
– Ты что решил, я не сумею тебя заставить? – продолжила королева Ю, – Ты думаешь, мне нужен мой голос, чтобы заставить тебя? Безмозглое животное… Если будешь перечить мне, псарню твою сожгу, заставлю сдохнуть всех твоих лошадей, учителей, твоих тупых девок, твою драгоценную собачью старуху вместе с собаками! Твоего Мэлорика покалечу. В конце концов ему ни руки, ни ноги не нужны, чтобы исполнить свое предназначение. Ты понял? Отвечай.
– Я понял, – сказал Рем, не поднимая взгляда.
– Еще раз порежешь себя, Мэлорику руку отрубят. Понял? Отвечай!
– Да. Я понял.
– Твоя невеста прислала подарки, ступай и выбери для нее в ответ что-нибудь достойное, – королева неожиданно весело рассмеялась, – А ведь она прислала тебе люмис! Это же знак судьбы! Такое совпадение, просто чудесно!
Королева бросила быстрый взгляд на стоявшего рядом с ней мужчину, словно хотела разделить с ним свое веселье, но его бледное лицо осталось непроницаемым.
Юри, чье внимание было полностью захвачено происходящим, услышав странное слово «люмис», очнулась. Она попыталась вспомнить, где слышала его и что оно означает. Что-то сиреневое, что-то светлое, что-то яркое… Что-то очень-очень знакомое… Вновь налетел горячий шальной ветер и подхватил ее, как сухой лист. Она крутилась и падала, падала, падала вниз в черноту пока не очутилась посреди комнаты, погруженной в полумрак. Свет едва пробивался сквозь тяжелые шторы. На каменном полу в беспорядке валялась одежда – сиреневое платье, расшитое цветочным узором, сиреневые ленты и пара маленьких изящных туфелек, рядом белоснежная шелковая сорочка и расшитый жемчугом кафтан. Несколько крупных жемчужин закатилось под сломанную, завалившуюся на бок кровать. Вглядевшись в полутьму, Юри увидела, что скомканные простыни пропитаны темной, почти черной кровью, а посередине лежит, раскинув голые ноги, мертвая женщина. Ее тело было разодрано, на месте лица – безобразная кровавая маска. Юри вскрикнула, и на этот раз ее голос прозвучал. Из темноты за кроватью медленно выступил зверь, огромный и черный как деготь. От него исходил тот самый влекущий чарующий аромат, к которому добавился терпкий, резкий запах крови и страшной смерти. Зверь остановился прямо напротив Юри и прорычал, обжигая ее лицо своим дыханием:
– Просыпайся, коротышка.
Первое, что увидела Юри, открыв глаза, встревоженное лицо Рема. Она огляделась и поняла, что ее голова лежит у него на коленях. Стоило попытаться встать, как все вокруг закружилось, как на ярмарочной карусели.
– Подожди, не вставай, – сказал Рем, – Как ты? Не ушиблась? Я едва успел подхватить тебя.
Она помотала головой из стороны в сторону, давая понять, что не ушиблась и подумала, что не стоит рассказывать Кошаку сон, который ей только что приснился. Рем нахмурился и как-то странно недоверчиво посмотрел на нее.
– Эти, – он указал на стоящих вокруг них жрецов, – клянутся, что не отравили тебя. Говорят, что не знают, что случилось. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – прошептала Юри. Язык плохо слушался, и в голове сильно шумело: обрывки звуков, какая-то тарабарщина, как будто кто-то бубнил слова задом наперед на незнакомом языке.
– Слава богам, – сказал Рем с облегчением, – Я поклялся их всех сожрать вместе с дурацкими шапками, если с тобой что-то случится! Но на вид они не совсем съедобные.
Юри попыталась улыбнутся, но хаос из звуков в голове становился все навязчивее, и улыбка вышла кривая.
– Неправильно, неправильно, неправильно, – раздался встревоженный шепот со всех сторон.
Юри попыталась подняться, но не успела. Пол вдруг завибрировал, словно началось землетрясение. Люмисы раскачивались на цепях. Бронзовые занавеси на лицах тревожно зазвенели. Жрецы крутили головами и беспокойно поглядывали друг на друга. Один из них вышел вперед и воскликнул срывающимся голосом:
– Слышите?
