Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Как только Рем подошел к жрецам, они немедленно склонились в поклоне, звякнули бронзовые завесы. Один из них в самой короткой шапке вышел вперед и прошипел тихо, но отчетливо:
– Приветствуем, наследника Саркани, приветствуем его первого спутника. Ритуал будет исполнен, как полагается и великий договор вновь скрепится кровью, порядок сохранится. Будущий Саркани, протяни руку.
Принц послушался, и жрец быстрым движением полоснул по его ладони маленьким клинком, оставив небольшой надрез. Знакомый волнующий запах повис в воздухе, и Юри наконец, со всей уверенностью поняла, что так пахнет кровь Рема.
– Димгош, димгош, димгош… – зашипели со всех сторон жрецы.
Юри слышала, как бьется сердце. Ее дыхание участилось. Неужели уже начался тот самый королевский ритуал? Она ожидала другого, чего именно сама не знала, но все происходящее сейчас было слишком обыденно, слишком просто для такого значительного события. Ни барабанной дроби, ни фанфар, ни цветов, ни флагов. Да у речников поминки и то торжественней устраивают!
– И ты тоже дай руку, – потребовал жрец.
Юри не сразу поняла, что речь идет о ней, и замешкалась. Протянула правую руку, но потом передумала и позволила жрецу порезать левую. Боли почти не почувствовала, уж к чему к чему, а к порезам она привыкла. Принц стоял, почти как близнецы на фресках, расправив плечи, расставив ноги, с совершенно невозмутимым видом. Юри подумала, вспомнив длинный ряд одинаковых тонких шрамов на его руках, что он ведь тоже, значит, привык.
Откуда-то сбоку из чьих-то маленьких рук появилась простая глиняная чаша, полная до краев чем-то мутным и вязким, как тина.
– Выпей первым, наследник Саркани, – прошипел жрец, протягивая чашу принцу.
– Зачем? – спросил тот.
– Так было прежде, так должно быть и теперь.
– Это ядовитый сок?
– Будущий Саркани, пей. Все должно быть так, иначе он не увидит и не придет.
– Кто не придет? – Рем подался вперед.
– Саркани.
– Я уже здесь.
– Ты не он. Пей.
– А если я откажусь?
– Нам все равно.
Рем взял чашу, сделал глоток и вернул жрецу.
– Ты тоже пей, – прошипел жрец, протягивая чашу Юри.
Она спросила, глядя на Рема:
– Как на вкус? Сильно мерзко?
– Не сильно, – ответил он и улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ, сделала глоток и, не успев даже вернуть чашу жрецу, рухнула на пол. Тело обмякло, голова как будто наполнилась сырым туманом, веки отяжелели и закрылись. Откуда-то издалека долетал затихающий встревоженный голос:
– Юри, Юри, что с тобой? Что ты сделал с ней, урод? Отвечай! Печень вырву, пес…
Юри уснула. Она всегда засыпала очень быстро, стоило только лечь. Из-за этой привычки Маришка сердилась на нее, тормошила, щипала и щекотала, стараясь во что бы то ни стало разбудить. Она любила бодрствовать до самого рассвета, мечтать, смеяться над глупостями и болтать обо всем на свете. По большей части о женихах, о далеком прекрасном Кариларе, о том, как разбогатеет и тогда обязательно купит для своей Юрички самых красивых платьев, чтобы весь Нежбор увидел, какая же она на самом деле миленькая куколка. Но сейчас подруги не было рядом и, потому, как только веки сомкнулись, сновидение мгновенно завладело Юри.
Она увидела перед собой рыцаря Мэлорика. Он полулежал на кушетке у раскрытого настежь окна. Легкий ветерок врывался в наполненную светом и воздухом белоснежную комнату и трепал длинную занавеску. Рыцарь держал в руке кубок из прозрачного граненого стекла, наполненный темным, почти черным вином. Одежда его была в беспорядке — пояс широких шелковых штанов того же цвета, что и вино, развязан, тонкая белая рубашка расстегнута, широкие рукава небрежно закатаны. Длинные медные волосы лежали на плечах мягкими волнами. Только несколько прядей скрепляли на затылке золотые колечки. Босые ноги Мэлорик водрузил на подушку, и с безмятежным видом следил за чайками, парящими над озером за окном. Юри захотелось крикнуть ему, чтобы не приезжал на Ислу, чтобы отговорил принца ехать в Храм в то злополучное утро, чтобы готовился к засаде на дороге Плача… Но как она ни старалась, ей не удалось издать ни звука.
– Мэлли, почему ты здесь? Ты что был тут всю ночь? – услышала она знакомый голос.
– О, проснулся! Я уже думал, не пора ли будить тебя.
Мэлорик сделал несколько больших глотков, почти осушив кубок.
– Проклятие, Мэлли, и почему тебе не спиться в собственной постели?
– Не могу расстаться с тобой, Рем, – ответил рыцарь с грустью.
– Фаррак… мне это не нравится.
– Прошу прощения, повелитель.
Рыцарь посмотрел на принца сквозь бокал и допил остатки вина.
– Сколько я спал? Который пробил час?
– Колокол звонил совсем недавно девять раз.
– Подай мою одежду.
Рыцарь проворно поднялся и подхватил небрежно висевший на спинке кресла длинный халат из белоснежного плотного шелка. Юри уже поняла, что видит сон про принца Ре и Мэлорика. Она и раньше, бывало, догадывалась посреди сна, что спит, и каждый раз приходила в восторг от того, что может делать, что вздумается. Обычно, она стремилась скорее отправится в полет. Особенно, после того, как матушка рассказала ей, что, когда летаешь во сне – растешь быстрее. Правда, сколько бы Юри ни летала, выше ростом ей стать не удалось. Так и сейчас, поняв, что видит сон, который к тому же слишком смущал ее, она попыталась поскорее оказаться у окна, чтобы выпрыгнуть и полетать над озером вместе с чайками. Но на этот раз не смогла сдвинуться с места.
Оставив попытки, она взглянула на сидящего на краю огромной кровати Рема. Он казался моложе и тоньше. Из одежды на нем были одни лишь легкие шаровары, длинная черная коса лежала на спине. На левой руке у самого сгиба локтя виднелся совсем свежий розовый порез рядом с несколькими давно зажившими. Мэлорик застыл у кровати с халатом в руках и смотрел на своего господина с беспокойством.
– Мэлли, ступай и пришли сюда женщин, – приказал Рем, одеваясь, – пусть подготовят ванну и принесут мясо и фрукты. И скажи им, королева хочет, чтобы я встретил сегодня в полдень посланников из Кара-Кана. Так что придется позаботится обо мне как следует. Пусть несут все свои шкатулки.
– Можно мне остаться, пожалуйста, – попросил рыцарь, глядя исподлобья.
– Нет, Мэлли, нельзя. Уходи.
Рыцарь вздохнул и поплелся к двери, завязывая на ходу широкий пояс и застегивая рубашку. Стоило двери закрыться за ним, как Рем достал из-под подушки маленький, похожий на птичий коготь нож с перламутровой рукоятью. Юри почувствовала острый укол зависти, и пообещала себе, что когда-нибудь обязательно добудет такой же.
Когда Мэлли вышел, принц принялся ходить по комнате кругами,
