Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Я пойду первым, – сказал принц.
Он с трудом протиснулся сквозь расщелину и скрылся где-то в глубине. Юри потопталась на месте, посмотрела на стремительно темнеющее небо и на болото внизу. Стянула с плеч мешок и полезла следом. Зажмурилась, надеясь быстрее привыкнуть к темноте. Закрыв глаза, она вдруг ощутила сомнение, легкой дрожью прошедшее по телу. Ей нестерпимо захотелось повернуть назад и со всех ног бежать к Реке, укрыться под ее защитой от неведомой пока смутной опасности. Но вместо этого она положила ладони на рукояти ножей и шагнула вперед.
– Трусиха, открой глаза, тут так красиво! – услышала она насмешливый голос принца.
Они стояли на ступенях, ведущих в небольшую круглую пещеру, освещенную небывалым сиреневым светом. Над головой со сводчатого потолка свисали на цепях гроздья полупрозрачных кристаллов, от которых исходило подрагивающее неровное сияние. Пол покрывала мозаика из блестящих маслянистых пластин – черных и серых – выложенных спиралями. Из пещеры в разные стороны расходились четыре узких коридора, проходы в них закрывали кованные узорчатые решетки. У одной из них стоял жрец, жестом подзывающий путников к себе.
– Стой, Три Ножа. Я пойду первым. Ты всегда должна быть на шаг позади, – приказал принц и направился к жрецу.
Юри последовала за ним, подумав, что как только самодовольный надменный Кошак перестает бесить, как тут же начинает снова.
Они шли по узкому коридору, едва освещенному кристаллами, утопленными в редких неглубоких нишах. По гладким, будто отполированным стенам скользили отблески призрачного сиреневого сияния. Слегка покатый пол казался мягким, податливым под ногами, но чувство это было обманчивым. По пути то и дело встречались ответвления коридора и вырубленные в камне узкие лестницы, убегающие в темноту, то вверх, то вниз. Из круглых шахт в потолке вылетали потоки воздуха, наполненного запахами то болотного гниения, то вереска, то мокрой звериной шкуры, то хвои.
Вскоре путники вступили в зал, размером сопоставимый с площадью Нежбора. Сводчатый потолок поддерживали тонкие изящные колонны. Каждая из них оканчивалась замысловатой узорчатой вершиной, не похожей на остальные. Потому казалось, что колонны прибыли с разных концов света и собрались здесь все вместе по нелепой случайности или странной прихоти какого-то древнего шутника. Сверху свисали покрытые патиной массивные бронзовые цепи с толстыми кольцами на концах, служившими оправой для крупных светящихся кристаллов. Под потолком гуляли сквозняки, потому цепи поскрипывали и раскачивались, заставляя тени плясать.
Из сиреневого сумрака выплыли три жреца, одетые точно также, как и провожатый. Они поклонились и прошелестели:
– Приветствуем, наследника Саркани!
Принц на поклон не ответил и холодно произнес:
– Приветствую, достопочтенные жрецы.
– Надеемся ваше путешествие было приятным.
– Я рад быть здесь.
Никогда прежде Юри не видела, чтобы жрецы перед кем-то склоняли головы и не слышала, чтобы произносили слова приветствия, да вообще хоть что-то произносили. С паломниками изредка общались только храмовые прислужники. Да и те не баловали разговорами, потому как по большей части состояли из глухо-немых или скорбных умом детей, отданных в услужение жрецам разочарованными родителями. Когда Юри с братьями впервые пришли в Храм в надежде разыскать матушку, они попытались завязать хоть какую-то беседу с прислужниками, но те с ужасом на лицах убегали от любых расспросов.
– Наследник Саркани, просим, следуйте за нами, – сказал один из встречающих и сделал шаг вглубь зала. Остальные отошли в сторону и замерли в полупоклоне. Юри почти поравнялась с Ремом и прошептала:
– Спроси насчет поужинать.
Он ничего не ответил, даже не посмотрел в ее сторону, а только ускорил шаг. Юри подумала, что Кошак вообще не заслуживает ни капли хорошего к себе отношения.
Покинув зал с колоннами, они поднялись по небольшой лестнице и оказались перед двустворчатой дубовой дверью. Она была очень старая, и доски, соединенные железными пластинами, уже начали разрушаться от влаги и времени. Жрец с усилием распахнул створки и пропустил гостей вперед.
Посреди большой пещеры в окружении крупных камней холодно блестело озеро. Над ним высоко-высоко сквозь провал в своде сверкало звездами зеленоватое ночное небо и висела ущербная с правого бока луна. Вокруг озера слабо мерцали кристаллы. В их тусклом свете можно было разглядеть, скрытый в глубине альков с деревянным возвышением, обнесенным невысокими резными перилами. Жрец указал на него рукой и, снова поклонившись, прошептал:
– Оставайтесь здесь, прошу вас. Отдыхайте после долгого пути. Завтра мы увидимся снова и случится то, что должно.
Принц едва заметно кивнул и направился к алькову. Юри последовала за ним. К ее огромной радости там их ждали подносы с едой и напитками.
– Три Ножа, иди сюда, смотри, тут еда, как ты хотела, – сказал Рем, стягивая грязные сапоги.
На подносах, больших и маленьких, лежали сушеные фрукты и засахаренные цукаты, орехи и семечки. Несколько чаш на высокой ножке до краев наполнял темный густой мед. Среди множества сладостей затесалось медное блюдо с копчеными жилистыми перепелками и глубокая тарелка, полная мелкой соленой рыбешки. С краю стояли три глиняных кувшина с тонкими горлышками. Юри понюхала один – вино; второй неприятно пах забродившими фруктами, а третий был наполнен чистой водой.
– И что, такой у вас обычно ужин во дворце? – проворчала она под нос, – Ни хлеба, ни каши… Как вы только едите столько сладостей за раз?
– Я не голоден, Три Ножа, – ответил Рем, снял куртку и зашвырнул в глубину алькова.
Юри попробовала орех, тот немного горчил, но есть можно. Перепелки оказались холодными и жесткими, но тоже вполне съедобными. Рыба – редкая гадость, а цукаты невероятно вкусные. Настроение заметно улучшалось с каждым съеденным кусочком. Юри глотнула вина прямо из кувшина и покрутила головой в поисках своего спутника. Его нигде не было видно, только рубашка, да штаны валялись на камне у озера. Раздался всплеск, а следом за ним веселый голос, эхом отразившийся от стен пещеры:
– Эй, Три Ножа, хочешь искупаться? Вода не такая уж и холодная. Тут очень глубоко! Кажется, что дна вовсе нет!
Мучительное смущение заставило Юри поспешно отвернуться и уставиться в тарелку с сушеными яблоками. Уши горели от стыда и неловкости.
Речные кланы славились строгостью нравов. Это давало повод прочим нежборцам потешаться над скромностью и целомудрием речников, делая их героями непристойных шутеек и песенок. Исполняли их, правда, только в тех случаях, когда поблизости не было никого с клановым платком на голове. Так что, хоть Юри и выросла в семье с пятью мужчинами, ни один из них не посмел бы показаться перед ней без штанов. Не говоря уж о посторонних.
– Три Ножа, погляди,
