Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Отстань! – ответила Юри и подумала, что Кошак совсем бесстыжий, – Не хочу я!
– Но почему?
– Отвяжись, говорю!
Снова послышался всплеск, а за ним шлепанье босых ног по камням. Юри жевала один за другим ломтики сушеных яблок и в сторону озера не поворачивалась.
–Три Ножа, я обидел тебя? – спросил Рем и голос его прозвучал слишком близко, – Ты сердишься на меня из-за чего-то?
– Нет, просто не хочу я смотреть на звезды, вот и все.
Он запрыгнул на возвышение и сел, скрестив ноги перед собой. Штаны он надел, а рубашкой вытирал мокрые волосы. Расправленный клановый платок висел у него на плече.
– Платок отдай, – потребовала Юри, – Он тебе больше не нужен.
– Не отдам. Нужен.
– Зачем это? Ты ж теперь опять принц Ре. То есть вы, ваше высочество.
– Пока волосы не отрастут, буду носить его. Ты меня остригла, как речника, значит, нужен.
Он сложил платок и повязал на лоб. Юри, все это время буравившая злым взглядом то одну, то другую тарелку со сладостями, пробурчала под нос:
– Речник он… как же… такой бесстыжий…
– Вот же странные блюда они для нас приготовили? – воскликнул Рем, отправляя в рот горсть миндаля, – У вас на Исле так принято угощать гостей?
– О, боги, нет, конечно! Я думала, это лари так ужинают!
Рем рассмеялся.
– Три Ножа, ты готова?
– К чему?
– Как к чему? Пойдем твою матушку искать.
– Прям сейчас? А жрецы? Он же велел тебе быть тут до завтра!
– Ты что боишься жрецов?
– Конечно! А ты разве нет?
– Нет, я их не боюсь. Готова? Пошли.
Он встал, отбросил в сторону мокрую рубашку, натянул сапоги и накинул куртку Ян Яна.
– Погоди, – остановила его Юри, голос ее немного дрожал от волнения, – Погоди, я умоюсь…
Сиреневые кристаллы слегка покачивались на цепях, отчего тени беспрестанно двигались, и Юри казалось, что это жрецы в высоченных шапках один за другим выходят из-за колонн, чтобы преградить им путь. Рем поежился, натянул куртку и застегнул оставшиеся пуговицы.
В конце колоннады стало ясно, они оба не могут вспомнить из какого коридора попали сюда. Проходов было пять. Два хорошо освещены, еще два темны, а последний терялся в дрожащей полутьме, с которой не мог толком справиться один-единственный тусклый кристалл. Его слабый свет выхватывал несколько ступеней, спиралью уходящих куда-то вглубь горы, откуда тревожно тянуло сыростью и холодом.
– Туда мы точно не пойдем, – сказала Юри, – И в темноту тоже.
– Как скажешь, Три Ножа, – поспешно согласился Рем, – Который из двух выберешь? Что тебе подсказывает сердце?
Юри выбрала широкий и хорошо освещенный коридор. Вскоре стало понятно, что пришли они в зал с колоннами другим путем. По правую сторону им встретилось несколько закрытых наглухо дверей, по левую – узкие лестницы, уходящие вниз и вверх. Сворачивать туда не хотелось, потому что Юри честно призналась себе, что здесь под горой совсем не чувствует направления и, если сойдет с прямой дороги, то наверняка заблудится и сгинет в подземелье навсегда. Светлый коридор медленно сужался и полого поднимался вверх. Юри подумала, что надо бы поворачивать назад и завтра попытать счастья еще раз, когда услышала за спиной голос Рема:
– Три Ножа, иди сюда, тут дверь не заперта!
Он потянул на себя узкую деревянную дверь и шагнул в образовавшийся проход.
– Благословен вечер, – сказал Рем кому-то за дверью, и Юри тотчас последовала за ним. На мгновение ей показалось, что сейчас она увидит матушку.
– Простите-простите, – послышался взволнованный голос, – Простите, вам нельзя тут.
– Я Ре Саркани, мне можно везде. Не беспокойся о том, что выше твоего понимания, слуга.
– Да, повелитель…
Юри заглянула внутрь. В небольшой комнатке, освещенной одиноким тусклым кристаллом стояли вдоль противоположных стен две низкие узкие кровати. Между ними замер в глубоком поклоне хрупкий мальчик лет пятнадцати, одетый в широкий длинный балахон, подпоясанный веревкой. На ногах – стоптанные сандалии, на голове – серый войлочный колпак с острой маковкой. Когда мальчик распрямился, Юри охнула – юное лицо уродовало огромное, похожее на паука, родимое пятно.
– Не бойтесь, госпожа, – робко произнес он, закрывая лицо руками, – Это не заразно, нет.
– Приветствую, уважаемый, – сказала Юри, стараясь глядеть прямо, не отводить взгляд, но и не пялиться.
– Назови свое имя, слуга, – приказал Рем.
– Меня зовут Салав, повелитель, – голос мальчика дрожал от волнения, он глядел на принца со смесью восторга и ужаса.
– Салав, известна ли тебе женщина по имени… Юри, как зовут твою мать?
– Лида Бом.
– Салав, известна ли тебе женщина по имени Лида Бом?
– Нет, повелитель…
– Быть может, ты знаешь ее под другим именем. Она жрец, пришла сюда шесть лет назад.
– В апреле, – добавила Юри.
– Меня тут тогда еще не было… Но, повелитель, у жрецов нет имен, нет лиц, нет прошлого. Никто из слуг ничего о них не знает.
– Салав, знаешь ли ты кого-то из слуг, кто был здесь шесть лет назад?
– Да, повелитель… Мой друг, Роски. Жил тут со мной, – слуга указал на одну из кроватей, застеленную серым ветхим одеялом, – Он пробыл тут очень долго… Только он пропал. Не вернулся с болот. Он там силки ставил на зайца. Кормят-то тут плохо… Вы его не видели? Не встретили Роски на болотах? Слуги говорят, вы пришли с болот. Может там видели Роски? Он такой худой. Рыжие волосы. Шрам у него на лице. Родился такой. Так его из матери вытянули щипцами за голову. Он слаб умом, мой бедный Роски… Речь ему плохо дается. Щебечет как птичка, только я его и понимаю. Вы не видели его, повелитель?
– Нет.
– А вы, госпожа, не видели Роски? – спросил слуга, глядя на Юри с надеждой.
– Нет, не видела.
– Много слуг пропало за этот год, – со вздохом произнес Салав, – Я вот дверь не запер, думал, может Роски сегодня вернется… раз вы пришли с болот, думал, может, и он вернется…
– Почему вы запираете двери? – спросил Рем.
– Повелитель, так заведено, такой порядок.
– Значит, ты нарушил порядок, слуга? Следует ли мне наказать тебя?
Мальчишка задрожал и вновь закрыл руками лицо.
– Простите, повелитель, – застонал он и согнулся пополам, – Простите, простите…
– Рем… – прошептала Юри, – Отстань от него, не видишь что ли, бедолага сейчас скопытится от страха.
– Слуга, отвечай на вопросы и ничего не утаивай, – приказал принц, дрожащему от страха мальчишке, – Если ответишь верно, твой проступок будет забыт.
– Да, повелитель…
– Сколько слуг сейчас в Храме?
– Пятеро человек во внутренних
