Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Уверен. Я потерял… потерял дорогого мне человека из-за проклятого гроттенского табака. Так что да, я уверен.
Рем отвернулся и долго смотрел на темную воду Реки. Юри достала кисет с остатками табака, который перестал быть таким уж веселым, понюхала и вытряхнула в воду все без остатка.
***
На рассвете, оставив лодку качаться на сонной воде, они выбрались на берег неподалеку от Малой заставы – круглого строения из красного мшистого кирпича с пятью узкими бойницами. Рядом стояли на приколе две небольшие парусные лодки с пучеглазыми львиными мордами на флагах. Из башни долетал запах очага, и Юри подумала, что тут на болотах живет не так уж много людей, может статься, что до самого Храма им не встретиться ни одна живая душа. Рем шел позади, и она почти не слышала его шагов, потому иногда оборачивалась проверить, все ли в порядке. По пути Юри насобирала полный котелок боровиков, а когда показала свою добычу Рему, выяснилось, что он никогда прежде не видел грибов. Теперь он всюду искал их, но находил только ядовитые – мухоморы и бледные поганки.
– Опять ядовитый! Тебя, что давы в детстве сглазили? – спросила Юри, отобрав у него очередную поганку.
– Давы ничего подобного не делают, – ответил Рем назидательно.
– Да ты все на свете знаешь, похоже!
– Может и знаю. Три Ножа, смотри, а эта ягода съедобная? – спросил он, указывая на россыпь розовых и красных ягод под ногами.
– О, это ж брусника! Собирай те, что красные, – обрадовалась Юри, отправляя в рот сразу несколько кисло-сладких ягод. Рем собрал полную горсть самых крупных и спелых, попробовал одну, а остальные протянул спутнице.
– Что не вкусные разве? – удивилась она, – Вы во дворце только сладкие любите?
– Очень вкусные. Но я пока не хочу есть.
– Вот ты чудной!
– Три Ножа, давай остановимся ненадолго.
– Чего это? Только ж вышли! Неужели уже устал? Во дела… А с виду крепкий!
– Не устал, но прежде чем мы пойдем дальше, я должен кое-что сказать тебе.
– О, боги! Что еще? Ну давай… – Юри уселась, прислонившись спиной к дереву, и одну за другой принялась отправлять в рот ягоды.
– Для начала скажи мне, откуда у тебя гроттенский табак? – спросил Рем, опустившись на землю рядом с ней.
Юри растерялась. До вчерашнего вечера она не задумывалась, что за веселый табак они курят. Как и все прочие жители Нежбора, она привыкла к табаку из Карилара, разбавленному пижмой, хвощом или мятой. Частенько так сильно разбавленному, что табак не ощущался вовсе. Веселый табак не сильно отличался от привычной смеси из горьковатых трав. Запах напоминал полынь, а иногда можжевельник. После трубочки спалось необыкновенно сладко, печали отступали и начинало казаться, что у тебя есть все, что надо, стоит только руку протянуть. Юри знала, что за последний год многие в Нежборе пристрастились к веселому табаку, и охотно покупали его, не скупясь, даже когда Гарош приказал поднять цену в двое. В том числе и слуги наместника Мишалима, и надутые чиновники из Усопших и Скорбящих, и стражники, и кукольники, и охотники, и красавицы, что меняют любовь на монетку. Сама Юри курила не часто, но лишь потому что у нее не водилось лишних денег. А после ссоры с братьями из-за похода в Храм, она уже не могла рассчитывать на их щедрость. Маришка любила курить, но очень боялась, что ее жемчужные зубы пожелтеют. Потому, когда они делили трубочку, она всегда вздыхала и корила себя, и так портила все удовольствие, что почти отбила у Юри желание продолжать.
– Откуда-откуда… купила на причале, – насупившись, ответила Юри. Правду рассказывать не хотелось, но и лгать тоже, – Почему ты спрашиваешь?
– В Кариларе он под строжайшим запретом, думаю, на Исле тоже. По закону за покупку гроттенского табака отрубают правую руку, за продажу – лишают головы, за курение – вырывают ноздри. На территориях кара закон еще строже. На землях баронов за любой проданный и купленный товар из земли Гроттен ждет смертная казнь для мужчин любого сословия и вечное заточение в донжоне для благородных женщин.
Юри почувствовала, как холодок пробежал по спине.
– А что такое донжон? – спросила она.
– Башня внутри крепости, где живут до своей смерти женщины, которые никогда не смогут выйти замуж.
– Вы некрасивых женщин в тюрьму сажаете что ли? – удивилась Юри и подумала, что нашла бы способ сбежать, чего бы это ни стоило.
– Это не имеет отношения к красоте.
– А почему у кара и у лари разные законы?
– Лари любят кровавые зрелища, а кара склонны решать проблемы самым прямым путем. Три Ножа, скажи мне, откуда на Исле гроттенский табак? Ты знаешь?
Спелые ягоды кончились, и Юри попробовала на вкус розовую, не дозревшую и тут же выплюнула. Вздохнула, раздумывая, как ответить.
– Привозят откуда-то… почему тебя это сейчас заботит? Хочешь кому-нибудь руку отрубить?
– Нет, хочу понять, как так вышло, что в Нежборе девчонка может позволить себе купить гроттенский табак на причале. Я знаю, что он очень дорого стоит, его очень мало и многие лари готовы рискнуть правой рукой, чтоб получить хоть щепотку. Пару месяцев назад в Кара-Кане убили пятерых человек за половину того, что было в твоем кисете вчера вечером.
– Ремуш, уважаемый… когда ты говоришь все эти страшные вещи… Мне кажется, что ты сочиняешь… Люди себе сами шеи сворачивают, в шалишимы стучат, руки отрубают за табак, женщины сидят в башнях до смерти… Что это за место такое Карилар? Признайся, ты преувеличиваешь, чтобы напугать меня? Ну так я и без того напугана!
– Все что я говорю – правда. Но ты не бойся, я смогу тебя защитить.
– Себя защити сперва! – огрызнулась Юри, – Это не меня подстрелили, так-то.
– Хорошо, вернемся к табаку позже.
– Пойдем что ли? А то время только теряем за беседой, давай по пути расскажешь еще что-нибудь такое же жуткое.
– Нет. Сядь обратно и послушай.
– О, боги… ладно.
Она уселась, подперла голову руками и подняла на Рема страдальческий взгляд.
– Я хочу рассказать тебе, зачем иду в Храм, и почему мне нужна твоя помощь.
– Хорошо, давно пора бы, – Юри встрепенулась и распрямилась, приготовившись слушать со всем вниманием.
– Все мои предки, начиная с великого прародителя Ли Саркани, отправлялись в пещеры храмовой горы, чтобы получить дар, позволивший им объединить под своей властью все земли Карилара. Обычно… то есть почти всегда… это случалось после смерти короля…Устраивали
