Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Юри выбрала место для стоянки и велела Рему бросить в воду якорь – тяжелый плоский камень, обмотанный веревкой. Перетряхнув вещи, оставшиеся от каторжников, они не обнаружили ничего ценного. Очевидно, те спрятали где-то добычу, перед тем как отправиться на следующий кровавый промысел. Найденные одеяла, котел и кое-какую снедь брезгливо отравили за борт, а больше на старой лодке ничего и не было. Юри прикинула, где же каторжники раздобыли ветхое суденышко с латаным парусом, и пришла к выводу, что скорее всего оно принадлежало кому-то из старых лодочников без клана, и мысленно пожелала тому теплого течения и мягкого ила на речном дне, где он вероятней всего теперь обитал.
Съев за весь день всего несколько сухарей, да кусок вяленого мяса, Юри мечтала о теплой каше, но разводить костер вблизи заставы не решилась. Порывшись в мешке, нашла на дне горсть изюма в узелке носового платка. Вспомнила о Маришке и понадеялась, что та уже недалеко от Дортомира. Рем от еды отказался, уверив, что совсем не голоден и
беспокоится о нем не стоит.
Стемнело быстро. Луна тускло светила сквозь облака. Ветер немного стих, но Юри все равно зябла. Еще днем она натянула куртку из тонкой шерсти с заплатками на локтях, почти выгоревшую и линялую, но все еще синюю, с порванной подкладкой и пятью разными пуговицами: двумя бронзовыми, медной, деревянной и самой ценной – крохотной серебряной у самого ворота. Покончив с изюмом, Юри укуталась в пестрое одеяло. Рем сидел у кормы, вытянув длинные ноги вдоль борта и казался совершенно расслабленным, как будто не болтался на утлой лодчонке посреди захолустья, а лежал на мягких шелковых подушках в каком-нибудь столичном дворце. Глядя на него, Юри подумала, что он везде устроится, как у себя дома. Как говорят на Исле, драный кошак и в луже выспится. Она хохотнула, позабавившись пришедшему на ум сравнению, и решила, что прозвище Драный Кошак подходит этому чудному принцу куда больше, чем Белый Дракон.
Юри раскурила глиняную трубочку с веселым табаком и подхваченные легким ветерком едкие струи синеватого дыма поплыли в сторону кормы.
– Что это такое? – спросил Рем встревоженно.
– Чего всполошился? Табак что ли вы не курите там у себя во дворце?
– Это гроттенский табак? Я чувствую запах.
– Табак, как табак. Веселый. Хочешь затянуться? Он ничего такой, не сильно дерет, но привычку все ж иметь надо, так что ты осторожнее.
Она протянула ему трубку с добродушной улыбкой. Всего пара затяжек и на сердце стало полегче, отступила тревога, и даже живот уже не так скулил без теплой каши.
– Немедленно потуши, – потребовал Рем, подавшись вперед так резко, что качнулась лодка.
Казалось, он испуган.
– Чего это? – спросила Юри, затянувшись, – Зубы, думаешь, пожелтеют? Да я маленечко, не успеют.
– Потуши!
– Да иди ты к лешему! Отстань!
Рем подался вперед, вырвал у нее из руки трубку и опустил в воду, с таким решительным видом, словно раздавил ядовитого паука.
– Ты с дуба рухнул?! – зарычала Юри. Она опешила от такой наглости.
– Никогда больше не кури гроттенский табак, – приказал Рем, возвращая ей мокрую трубку.
– С чего это ты меня поучать вздумал? Без тебя, болезного, разберусь, что мне делать! Бесишь меня, сил нет с тобой в одной лодке сидеть! Кошак ты драный!
Рем поморщился и вернулся на прежнее место у кормы.
– Еще раз меня тронешь, наши пути расходятся. Понял, что сказала?
– Я понял. Только вот ты, кажется, совсем не понимаешь, что такое гроттенский табак… А если понимаешь, и все равно куришь, то нам и правда, стоит разойтись.
– И что же это такое, просвети меня скорее, самый умный на свете лари?
– Хорошо, слушай. Ты конечно знаешь, что государство Гроттен основано на том, что его граждане, сыновья и дочери Патриарха, свободны, а все прочие люди – рабы, такие же бесправные, как коровы или свиньи.
Юри слышала, что где-то через океан от Ислы есть страна, где людей продают и покупают, как скот. Но она никогда особо не задумывалась о том, что это значит.
– Рабов в Гроттене куда больше, чем свободных граждан. И чтобы держать их в узде, нужен гроттенский табак или как они называют его – ккикхмат кхилитт, что значит «сладкий кнут». Чтобы сделать его нужна пыльца цветка, который растет только высоко в горах на западе Гроттена. Мы не знаем точно, что это за цветок, как он выглядит и где его искать. Известно лишь, что он ценней любого другого цветка на свете. Так вот ккикхмат кхилитт способен одурманить разум, подавить волю и воображение. Через несколько лет рабы, что дышат этим ядовитым дымом, полностью утрачивают способность мыслить самостоятельно. Они живут только чувствами, не осознают собственных интересов и стремлений. Они слепо верят каждому слову хозяина и полностью покорны ему. Все, что им нужно – это ккикхмат кхилитт. Однажды я видел, как хозяин ударил несколько раз в шалишим, приказал рабу оскопить самого себя и дал ему нож в руки. Тот повиновался без малейшего раздумья, со спокойной решимостью искалечил себя и с поклоном вернул оружие хозяину.
Юри замерла, в ужасе от услышанного. Она не знала, что больше напугало ее – судьба несчастного раба или таинственное слово «шалишим», от которого мурашки бежали по коже.
– Да ну не может быть… – прошептала она, – Откуда ты знаешь, что я курила именно такой табак?
– Мне хорошо известен его запах.
– Но я ничего такого не чувствовала, просто немного веселей
