Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– Вот зараза! – выругалась Юри, – Огарцы там что ли окопались? Ладно, высажу вас и разведаю.
– Высадишь? – взволновано спросила Маришка, кутаясь в одеяло. К вечеру на воде заметно похолодало.
– Да, высажу, на том берегу вон подальше. Наши там, клановые, а этого, – она махнула рукой в сторону Рема, закутанного, как и Маришка, в одеяло, сшитое из сотни разноцветных лоскутков, – нельзя к ним тащить.
– Может и тебе не стоит туда ходить?
– Надо разузнать, что на заставе делается. Раз они здесь торчат, чего-то, стало быть, ждут… или знают чего. Короче, эта первая лодка на Реке, что мы встретили, а может и единственная. И это очень странно.
– Не единственная, – подал голос Рем, – Когда мы были еще на большой Реке, до того, как свернули в проток, за нами некоторое время шла лодка. Она была слишком далеко, чтобы я мог понять сколько в ней человек.
– И что ж ты молчал? – возмутилась Юри.
– Ты не спрашивала.
– И куда она делась?
– Пропала, когда мы свернули в проток. Потом я ее не видел. После привала мы поменялись местами с госпожой Маришкой, и я смотрел вперед.
– Ты видела чего? – спросила Юри подругу.
Та лишь сокрушенно покачала головой.
– Ладно, была и была лодка, а может и не было, – Юри пожала плечами.
– Была, – твердо сказал Рем и закашлялся так сильно, что на губах появилась темная кровь.
Юри знала еще одно хорошее место для стоянки ниже по течению. Дим показал ей однажды, в те времена, когда они еще вместе рыбачили. Там росла огромная косматая ива и пара плоских серых валунов торчала из воды у самого берега. В тот счастливый день, когда они были там с братом, валуны так сильно нагрелись на солнце, что Юри вообразила, будто лежит, раскинувшись, не на камне, а на живой теплой спине огромного зверя, неспешно плывущего по реке.
Юри подгребла к первому из валунов и скомандовала:
– Вылезайте осторожно. С этого камня на второй, а там на берег. Мариш, держи фонарь на всякий случай. И топор держи тоже. Под деревом устройтесь. Костер только пока не жгите. Сидите тихонько. Я скоро.
Рем осторожно переступил из лодки на камень. Маришка легко соскочила следом. Юри скинула им мешок с припасами и одеяла.
– Юрик, надеюсь ты быстро, а то… – Маришка перешла на шепот, – Мне страшновато без тебя…
– Да ну, Мариш, не волнуйся ты, тут места-то тихие, – Юри улыбнулась подруге и взмахнула веслами.
Юри устала. Она гребла размерено, сохраняя силы, стараясь не делать лишних движений. Но все равно испытала огромное облегчение, когда кинула веревку в руки стоящему у воды коренастому седому речнику с криво повязанным синим платком. Встречал ее второй капитан «Водомерки» по прозвищу Кречет. Гарош доверял ему своею любимую лодку, когда сам не мог отправиться на ней, занятый делами на суше. Но сейчас в заводи стояла легкая лодочка на четыре весла по имени «Перышко». Грузы на ней возили редко, использовали для доставки пассажиров, новостей и распоряжений. Рядом на песке сушила брюхо еще одна маленькая лодка без паруса.
У костра сидело четверо речников, троих Юри знала и они, конечно, знали ее. Потому сразу же поднялись на ноги и с улыбкой поприветствовали почти что хором:
– Доброго вечерочка, уважаемая Три Ножа! Приветствуем! Приветствуем!
– И вам доброго вечера, судари! – ответила Юри с поклоном, – Позволите у вашего костра погреться?
– Садитесь, уважаемая, милости просим, – ответил самый старший из них, с редеющими волосами и густой двухцветной бородой – рыжей на щеках и черной на подбородке. Юри вспомнила, что его прозвище Гнедой, а имя Верши.
– Благодарю, сударь Верши, – сказала она и уселась справа от него на бревно у костра.
– Три Ножа, желаете, может, ухи? Отменная уха у нас вышла сегодня, – предложил совершенно лысый речник с усами, залихватски подвернутыми к верху, и длинной клочковатой бородой, доходящей почти до пояса. Он указал жестом на котелок, стоящий неподалеку. Речника все называли Лысый, потому имя его Юри никак не могла припомнить.
– Погодите, сударь, – ответила Юри с улыбкой, – Как можно мне вашу уху есть, если я пока не со всеми здесь знакома?
– Три Ножа, – укоризненно произнес Лысый, – Ужели вы меня не помните? Я же Лысый! Мы же с вами, уважаемая, на прошлое солнцестояние состязались в метании ножей.
– Конечно, я вас, сударь, не забыла! – с притворным возмущение воскликнула Юри, – Ведь я в чистую вас обошла и выиграла золотую юльку, что вы поставили против меня.
– Надеюсь, на доброе дело та юлька пошла, – со вздохом произнес Лысый.
– Будьте уверены, потрачена с пользой, – Юри слегка поклонилась. Выигранную юльку – золотую монету с профилем Королевы Ю – она отдала еще в прошлом году в оплату пошлины ведомству Усопших и Скорбящих за право пройти по дороге Плача вместе с Димом.
– Уважаемая, Три Ножа, – раздался голос самого молодого из сидящих у костра мужчин, – Я Роб Подкова, сын кузнеца. Вы меня знаете, я с Ян Яном на одной лодке год ходил.
– Конечно, помню я тебя Роб-железный лоб! – сказала Юри весело, – Ну как ты мог подумать, что я тебя забуду!
Роб улыбнулся и приосанился. Он был крепким, коренастым и немного застенчивым парнем с простым открытым лицом. Юри помнила, что он очень хотел женится на какой-то девушке-сироте из гильдии кукольников и потому вступил в клан, надеясь заработать достаточно денег и выкупить ее.
– Мое имя Гриша по прозванию Слива, уважаемая, – подал голос незнакомец, сидевший напротив, – Выходит, только со мной вы пока не знакомы.
Он усмехнулся и глотнул из фляги. Юри смотрела на Гришу через пляшущее пламя костра и потому его облик показался немного зловещим. Хотя при ближайшем рассмотрении в нем не было ничего ни пугающего, ни выдающегося, кроме большого
