Плачущая - Александра Пивоварова
Мои шаги звучали глухо, и меня не покидала мысль, что кто-то за мной следит. Я чувствовала спиной пристальный взгляд, но, оборачиваясь, никого не находила. Поселок был погружен в тишину, молчали даже животные.
Я остановилась перед домом с белой трубой, возвышающейся над потемневшей от старости крышей, застеленной шифером, и требовательно постучала в ворота, так как замка не было видно.
– Кто там? – недовольно прокричала фельдшер, ее голос был хриплым и резким, словно она только что проснулась.
– Варя. Я могу войти? – отозвалась я, стараясь звучать уверенно.
– Варя? Ну входи! – Женщина рассматривала меня с крыльца, вытирая руки об полотенце, и в ее взгляде я увидела нечто, что заставило меня насторожиться.
Она явно не рада моему визиту.
– Я готовлю обед, что-то срочное? – спросила Карина, но я замечаю, как ее глаза шарят по мне, как будто ищут что-то, чего не должно быть.
– Да, есть несколько вопросов!
Плевать на то, как это будет выглядеть, мне нужны хоть какие-то ответы. Потому что пока в голове такая каша, что виски трещат от боли.
Дом Карины внутри выглядит скромно и даже угрюмо. Потолок низкий, и от него исходит ощущение тяжести, словно он вот-вот обрушится на голову. Стены серые и в каких-то пятнах, будто когда-то протекла крыша и остались следы дождя. Кухня, в которой я оказалась, была настоящим центром этого мрачного пространства.
Стол был сделан из грубого дерева, его поверхность покрывали трещины и следы долгих лет эксплуатации. Вокруг него выстроились стулья с рваной обивкой, ткань местами порвалась и открыла потемневшие изголовья. Дверцы на шкафчиках покосились и выглядели так, будто вот-вот отвалятся. Почти вся посуда, попавшаяся мне на глаза, была покрыта ржавчиной. На стенах висели старые фотографии, искаженные временем, на которых были запечатлены лица, полные радости и счастья.
Наверняка все местные связаны, ведь живут бок о бок, но я все равно рискну и спрошу.
– Так, чем обязана? – поинтересовалась Карина, усаживая меня за стол и возвращаясь к бульону на плите.
– Карина, скажите, Галина и Таисия родственники? – начинаю я, сжимая кулаки под столом.
– Чего? – Женщина чуть не выронила половник. – Тебе солнце напекло или горе так сильно разум затмило? Откуда ты это взяла?
Ее реакция кажется искренней. Похоже, Карина и правда не знает того, что знаю я.
– Нашла в бумагах бабушки фотографию. Пятно такое же, как у Таисии Васильевны, – в качестве доказательства кладу фото на стол, и Карина тут же хватает его. – А вы давно в этом поселке?
– С рождения… – ее голос звучит глухо.
– Значит, застали смерть Марии и ее детей?
Женщина внимательно всмотрелась в фотографию, и ее брови сдвинулись к переносице. Она узнала пятно на руке.
– Застала. Мой отец был тогда фельдшером, а дядя – участковым. Им пришлось разгребать это дерьмо. Эта история даже в газеты попала, мы ведь в те годы были процветающим поселком. Пока смерть за нами не пришла. – Карина небрежно отбросила фотографию, и я увидела, как она побледнела. – Это Таисия Васильевна, а рядом Галина. Но это какой-то бред! Будь они родственницами, все бы об этом знали! – Женщина посмотрела на меня с подозрением.
– Расскажите все о том дне, когда нашли детей Марии и ее саму. Пожалуйста. Это ведь ее вы боитесь! Точнее, того, что с ней сотворила тьма! – прошу я, и в голосе звучит настойчивость.
Карина вздрогнула, ее лицо покрылось испариной, и она начала оглядываться по сторонам, как будто в ее доме нас кто-то мог подслушать.
– Варя… Ты не представляешь, куда копаешь!
– Представляю. – Я достала телефон. – Похожая сущность встречается во многих историях. – Кладу смартфон на стол, на экране одна из статей о Ла Йороне. – Она появляется после детоубийства. Это страшный грех, особенно если его на себя берет мать. И я знаю, что именно эту сущность вы зовете Плачущей и что это Мария, которую Галина призвала после смерти, поклявшись отомстить всем. Ведь, по сути, все причастны к случившемуся с ней и детьми. Местные указали дорогу ее бывшему мужу, местные травили ее детей из-за проблем с головой у их матери, местные ничего не сделали, когда она тащила детей на болото. И, в конце концов, я уверена, что она получила тонну осуждения от вас.
Все это я выложила на одном дыхании, и с каждым моим словом лицо Карины становилось все белее. Кажется, что она вот-вот упадет. Женщина со скрипом отодвинула стул и грузно села, я протянула ей пепельницу, когда та закурила.
– Откуда? Откуда ты все это знаешь?
– Я вижу ее. Слышу. Уверена, это она забрала дедушку. И охотится за мной. А еще я знаю, что это она убила Настю, затащив в то самое болото. Так ведь?
– Так… – В глазах Карины блестят слезы. – Но есть еще кое-что. Она душит, прежде чем убить. И так же погибли ее дети. Сначала она задушила их, а после топила уже бездыханные тела. Но девочка явно сопротивлялась, ведь мать была расцарапана. И ты, Варя, очень похожа на ее дочь. Такая же любопытная рыжая красавица.
Я почувствовала, как холод проникает в мою душу.
– Знаю. Думаю, из-за этого она мной и интересуется, ведь я точно не причастна к трагедии многолетней давности.
Фельдшер перекрестилась.
– Карина, вот скажи, я сошла с ума или она правда существует? Ты видела ее?
От моего вопроса женщина замирает.
– Видела. На кладбище. У ее могилы. И люди умирают по ее вине. И каждый в этом поселке видел ее, Варя. Иногда она просто бродит ночами по улицам, заливаясь слезами, иногда стучит в двери, когда луна исчезает за тучами, а если ночью окажешься вне дома и она попадается тебе, то смерти не избежать. И неважно, ребенок ты или взрослый сильный человек. Но нам везет, она появляется только один месяц в году, в месяц своей смерти. А Галина в день ее первого появления облила каждый двор кровью.
Карина затянулась и выдохнула дым.
– А как же Ольга? Вы так превозносите ее…
– Ольга… Она и правда святая. Обереги – ее творение, и они действительно нас защищают. Пока на доме символ – Плачущая не пройдет. Это наше спасение! Но Ольга была больна, ей не хватило сил на большее. Ее семья стояла у истоков нашего поселка. В свое время Ольга уехала и не застала этого ужаса, а когда по возвращении
