Плачущая - Александра Пивоварова
Опустив свет фонаря, чтобы перехватить телефон другой рукой, я замечаю кое-что новое. Надпись на полу под слоем грязи. Кое-как смахнув ногой верхний слой, я могу прочитать написанное:
Мама Мама Мама
Одно и то же нацарапанное слово.
Я ничего не понимаю, но чувствую, что все обнаруженное имеет огромное значение. Только это значение нужно еще понять.
Мне не хватает воздуха, но я пока не решаюсь подняться. Нужно убедиться, что сущность ушла. Она довела меня до трясучки, вновь сыграла на моих натянутых нервах. И если подумать, если Плачущая действительно Мария, то она должна знать все в этом доме.
Снова перевожу свет фонаря на игрушки, часть из которых сделана из пластика и предназначена для детей до года. Совсем для крох, которые еще мало что понимают.
Могли ли здесь держать Марию? Могла ли она быть психически нестабильной с самого детства?
Я подняла куклу с большой круглой головой и протерла ее лицо пальцем. Под слоем грязи вырисовываются выколотые глаза и нарисованный нос.
– Гадость. – Бросаю куклу на пол, и голова отлетает от тела, как будто сама кукла не выдержала этого ужаса. – А это что такое?
Внутри кукла оказывается пустой, и в ней спрятана сложенная фотография. Отлетевшая голова позволила мне увидеть больше. Аккуратно разворачиваю фотографию, она, конечно, в ужасном состоянии, но кое-что рассмотреть можно.
Это большое семейное фото.
В центре – Галина, рядом – Мария, тоже с красивой косой. И здесь она еще моложе, чем на предыдущем фото. Рядом с ней – мужчина явно старше, а еще несколько девушек, и на руках одной из них – младенец. И пусть фото выцвело, понятно, что лицо женщины с младенцем изуродовано. Расцарапано.
– Хм… – Я поднесла фотографию ближе к глазам и поменяла угол света, чтобы лучше рассмотреть. – Пятно на руке?
Не понимаю, это пятно на руке женщины или грязь. Сложно сказать с уверенностью, качество фото оставляет желать лучшего. Пробую оттереть, но пятно остается. Нужно забрать снимок с собой; если покажу кому-нибудь из местных, возможно, узнаю о других людях на фото.
Сделав глубокий вздох, я начинаю подъем по лестнице.
– Боже…
Комната выглядит так же, как и кухня дедушки в момент погрома. Сущность перевернула все, что только смогла. Вещи из шкафа разбросаны по полу, а некоторые и вовсе разорваны. Повезло, что дух не опрокинул шкаф и не замуровал меня в подвале. Но поражает то, что входные двери открыты настежь и символ не тронут. Неужели моя теория о месте силы подтвердилась и в этом доме никакой символ не способен ее удержать?
Или же… Что, если символ – это простая договоренность? Что, если Ольга тоже спасовала перед Плачущей, а оберег лишь означает, что помеченные дома сущности пока трогать не стоит, и в этом, конечно, никакой магии нет?
В голове каша из мыслей…
Оглядевшись, я незаметно выскользнула на улицу и быстрым шагом направилась к дому.
– Варя?!
Почти у калитки я услышала свое имя.
– Да? – я обернулась и обнаружила Таисию.
– Ты… откуда? – прищурившись, она смотрела на меня с недоверием.
Я совершенно не подумала о своем внешнем виде, и зря. На моих волосах все еще была паутина, колени в грязи, как и руки. Да и испуг наверняка на лице написан. Уверена, со стороны я выгляжу подозрительно.
– Я… Какая разница? – у меня нет сил придумывать достойную отмазку. – Вы что-то хотели?
– Хоронить будем завтра, в два часа дня. Гроб привезут к вечеру, я помогу переодеть и переложить твоего дедушку. Но ты должна отварить крупы и подготовиться к поминкам. – Женщина сложила руки на животе.
Я опустила взгляд, и меня осенило. Всю дорогу домой меня терзала мысль, что я уже видела отметину на чьей-то руке. А теперь оно было прямо передо мной. У Таисии. На ее сморщенной коже пятно теперь не так и заметно, но оно есть. И с годами оно слегка потускнело.
– А что у вас на руке?
– Это? – Таисия подняла руку. – Ожог. В детстве неудачно помогла матери, и остался след на всю жизнь. Ты слышала, о чем я сказала? – ее голос стал более настойчивым.
Ожог…
Ничего не понимаю. Если Галина ненавидела Таисию, то почему они вместе на фото?
– Варя?
– А? Да. Я вас услышала, но поминок не будет. Не хочу видеть в доме посторонних. Кстати, а зачем вам крупа? – спрашиваю, пытаясь скрыть нарастающее волнение.
Таисия с подозрением прищуривается.
– Нужно окропить крупу кровью животного и преподнести в дар мертвым для усиления защиты. Обычно мы кладем ее вместе с покойным в могилу. Кровь найдется, как раз сегодня петуха рубить буду. Ты… ничего не хочешь мне сказать?
– А вы? – В горле встал ком, но я смотрю на женщину не моргая. – Таисия, а вы боитесь Плачущую? – Имя сущности я произношу громко и четко.
– Ты что, окаянная! – Таисия начинает креститься и округляет глаза. – Что с тобой, Варя? Тебя дьявол за язык дергает?
– Возможно. – Меня смешит эта наигранная комедия, я больше не верю Таисии. – Но вы не ответили на вопрос.
– Варя. – Женщина оглядывается и слегка наклоняется. – Ты хочешь нагнать на нас беду? Я ведь говорила тебе: мы прокляты и это наше бремя. Понимаю, в твоей жизни случилось несчастье, но ведь мы предупреждали тебя, говорили уезжать, а теперь…
– А теперь поздно и Плачущая охотится за мной, – перебиваю ее и растягиваю губы в улыбке еще шире. – Так?
Ответом мне было молчание.
– Так и думала. Тогда… ПЛАЧУЩАЯ!
Я кричу изо всех сил, и звук разлетается в воздухе, словно раскат грома.
Глава 23
Чего я пыталась добиться? Сама до конца не знаю. Внутри меня бушует буря эмоций, и я не могу избавиться от ощущения, что ответы, которые я ищу, находятся на расстоянии вытянутой руки. Наверное, я пытаюсь спровоцировать сущность, о которой говорят шепотом; интернет утверждает, что ее фаза активности выпадает на ночь. Но ведь она была в доме, она все время рядом со мной, я ее чувствую. И сейчас я хочу ее увидеть. Увидеть вместе с Таисией и узнать ее реакцию.
