Плачущая - Александра Пивоварова
Голова кипела. Я вроде что-то нашла, но полезным не назовешь. Взгляд скользнул вниз. Вместе со шкатулкой упали и прочитанные письма. И я увидела, как край одного из конвертов слегка приподнимался.
– Сквозняк?
Сняв кроссовку, я поставила ногу на пол. Да, действительно дует, но ветер на улице теплый, а этот какой-то ледяной. Вернув кроссовку на место, я опустилась на четвереньки и провела рукой по стыкам дощечек. Дует. Кажется, под полом пусто.
– Хм…
Из такого положения видно то, чего я раньше не замечала. Под шкафом виднелось нечто, похожее на большое кольцо и углубление. Возможно, это погреб. Нужно отодвинуть шкаф, если я хочу узнать, что там. От первой попытки я чуть не упала, ведь шкаф весит в два раза больше меня. Но адреналин бурлит в венах, и с трудом, но я сдвигаю его, а затем упираюсь руками в колени и пытаюсь отдышаться.
Я оказалась права. Передо мной открылось небольшое углубление, крышка чего-то. И одна из дощечек повреждена, дуло именно из-за этого.
– Да ладно…
Крышка поддалась с первого раза, за ней – темнота и старая, хлипкая на вид лестница, ведущая вниз. Я надеялась на какую-то яму, но передо мной открылся полноценный подвал. Вороны с карканьем взлетели с бочки, и их крики добавили еще больше мурашек на коже.
– Ну, отступать нет смысла. – Я достала из кармана телефон. – Хотя перестраховаться стоит!
Бегу в соседнюю комнату, в которой видела газету и карандаш. По сделанной ранее фотографии перерисовываю защитный символ, которым так дорожат местные, и вкладываю обрывок газеты под чехол телефона. Может, это и бред, но, надеюсь, в случае чего защитит. В такой ситуации я была готова поверить во что угодно.
– Давай, Варя, ты сильная, ты обязана докопаться до правды!
Сгнившая лестница, покрытая слоем плесени, скрипела под ногами, словно предостерегая от дальнейшего продвижения. Каждый шаг отзывался треском, который эхом разносился по темным углам подвала. Паутина невидимыми щупальцами заползала мне в волосы, прилипала к лицу и пыталась проникнуть в рот. Ненавижу ползучих, пришлось прикусить губу, чтобы не заорать от страха перед этими мелкими существами. Но наличие паутины указывает на то, что в этом месте давно никого не было. Вдавив подбородок в ключицы, стараясь не стукнуться головой об низкий потолок, я продолжала спускаться, осознавая, что подвал куда глубже, чем я себе представляла.
– Твою ж… – Сердце колотилось в груди, а я, с трудом сглотнув, опустила фонарик вниз.
Передо мной открылась устрашающая картина. В этом сыром, темном подвале кого-то держали. И судя по старым детским игрушкам, разбросанным по углам, – ребенка. Комната была маленькой, примерно три на три метра, и, кажется, будто она сжималась вокруг меня. В одном углу стояло нечто, что когда-то могло быть кроватью, но сейчас ее поглотили сырость и время. Тонкие деревяшки, истлевшие и прогнившие, едва держались на месте. В другом углу – самодельный столик из пластика, прибитый к стене, на котором примостилось несколько старых тарелок и стакан из легкого металла, покрытый ржавчиной. Стены были исписаны какими-то каракулями, которые не складывались в слова, но и не походили на рисунки – хаотичные линии, которые вызывали тревогу.
Но самое жуткое – это цепи, которые имели такую длину, что закованный в них мог дотянуться до любого угла. Я подняла одну из цепей и рассмотрела ее конец. Диаметр наручника маленький – еще один намек на ребенка, мое тонкое запястье и то кажется слишком широким для оков.
Провела светом по стенам, но остановилась, увидев, что часть кирпичей отличается по цвету. Похоже на замурованную дверь. Кирпич хоть и грязный, но явно более свежий. А в самом низу несколько кирпичей вообще выпало, и через дыру неплохо задувает.
Резко направляю свет на лестницу, и кровь стынет в жилах.
Надо мной раздается женский плач, а следом слышится треск половиц. Нет, это невозможно. На двери символ, Плачущей не пройти. Только если… за мной не проследили и не помогли этой сущности. Или же… Это то место, где ее вызвали, и никакие символы в этом доме не способны остановить тьму.
Я боюсь сделать вдох, меня трясет, как в лихорадке, сердце работает на износ, как будто пытается вырваться наружу. Но плач прекращается, и в тишине слышится лишь мой собственный страх. Только я не готова подняться. Закрыв глаза и шумно выдохнув, я пытаюсь собраться с мыслями.
– Ва-аря…
Тело немеет, в глазах за секунду собираются слезы. Меня обдает могильным холодом, а в груди нарастает безысходность. Скрип пружин дает понять, где находится источник голоса. Прямо надо мной. Я слышу скрип кровати, на которой и сама сидела каких-то десять минут назад.
Очевидно, символ Ольги не сможет меня защитить, но и столбом стоять нельзя. Я рывком подхватила с земли кирпич, и, несмотря на то что он практически рассыпался в руках, это лучше, чем ничего, хоть какое-то оружие. Я всегда боялась сделать больно другому, но сейчас речь идет о моей жизни. И если потребуется, ударю не раздумывая.
– Иди ко мне, дрянная девчонка! – раздался громкий крик, который словно разорвал тишину, и импровизированное оружие выпало из моих рук.
Я подпрыгнула и прижалась к стене, как будто она могла меня спасти. Свет фонаря дрожал, так же как и руки. Но этот грозный, истерический вопль будил в моей голове новые фрагменты прошлого. Я уже слышала эти слова. Слышала в этом доме.
Иди ко мне, дрянная девчонка.
Именно так кричала Галина, пытаясь затащить меня в подвал.
– Дрянь! Дрянь! – крики продолжались.
Сжавшись от грохота над головой, комната словно выворачивается наизнанку. Что-то тяжелое упало на пол, и пыль посыпалась мне на голову, как дождь из старых воспоминаний. Никогда прежде я не обращалась к Богу, но сейчас из моих уст вырывается молитва. Вспоминаю все слова, которые слышала от местных. Взываю не только к Всевышнему, но и к Святой Ольге. Я отчаянно пытаюсь перекреститься, но руки дрожат, как у испуганного ребенка.
Женский крик оглушает, но за ним наконец наступает тишина. Я продолжаю шептать и креститься, пытаясь найти хоть каплю успокоения. Мне холодно, но бросает от страха в пот. Осознание того, что моя жизнь может оборваться в любую секунду, вызывает приступ истерии.
– С-спокойно… Дыши… – шепчу я себе.
Сложно втянуть воздух, который
