Плачущая - Александра Пивоварова
– Как странно, – прошептала я.
Нужно будет обязательно спросить у Таисии, впервые вижу подобное.
Наконец скрипучая дверь отворилась, и в нос ударил затхлый противный запах. Похоже, дедушка не особо следит за домом. Внутри тихий ужас. Из узкого коридора я попала в небольшую кухню: на столе – гора немытой посуды, на дверце старенького и когда-то белого холодильника – желтые потеки, печь завалена непонятными вещами и стеклянными бутылками, повсюду ползают черные жирные мухи, словно живые тени, готовые напасть. На улице тепло, но в доме неуютно, сыро, хочется съежиться от холода, который проникает в самую душу.
– Вы кто? – Мятые выцветшие шторы, служащие дверью в одну из комнат, раздвинулись, и передо мной предстала высокая, болезненно худая женщина в белом халате. На вид ей чуть больше сорока, в карих глазах, глубоких и печальных, светилась усталость.
– Варвара. Внучка Степана Олеговича. А вы? – Я поставила чемодан на переноску с котом.
– Карина, фельдшер. Ты проходи, Степан Олегович здесь, – проговорила она слегка хриплым голосом, отдаленно напоминающим трещащие доски под ногами, и в ее тоне прозвучала какая-то неясная тревога.
Диагноз подтвердился. Карина рассказала то же самое, что и Таисия. За эти два дня дедушке стало получше: он начал говорить, хоть и с трудом, мог стоять, даже ходить с поддержкой, но онемение левой стороны быстро дает о себе знать. Врачи скорой оставили список лекарств, в местной аптеке нет и половины. Но, со слов Карины, Таисия должна была купить все необходимое в городе.
– Дедуля, нужно в больницу! – уверенно заявила я, но дед отвернулся и не отреагировал.
Он был рад, что приехала именно я, но ровно до того момента, как речь пошла про лечение.
– Бесполезно, упрямый он у вас, – вздохнула Карина. – Давай на улицу выйдем. – Она собрала чемоданчик и первая направилась к выходу.
Я последовала за ней. Пес немного успокоился, лишь тихо тявкал из будки, но разговору не мешал.
– Варя, – начала фельдшер, закуривая вонючую сигарету и присаживаясь на верхнюю ступеньку. Я же осталась стоять и нависла над женщиной, словно тень. – Понимаю твои беспокойства, но ты зря приехала. От больницы Степан отказался, не заставим, да и скорая еще раз не поедет сюда ради него. С неделю нужно делать капельницу и уколы, с этим я справлюсь. Может, удастся вернуть полноценную дееспособность. Таисия, ваша соседка, добрая женщина с большим сердцем, если нужно – присмотрит.
Прежде чем продолжить, Карина выдохнула серое облако дыма:
– Ну а тебе лучше уехать. Нечего делать в нашей глуши такой молодой девчонке.
Ее слова вогнали меня в ступор.
– Спасибо, конечно, за беспокойство, но я, пожалуй, останусь и присмотрю. Деду нужен уход, и я буду здесь до тех пор, пока он не встанет на ноги. А после постараюсь забрать его в город.
Вот мой план. Одному ему жить дальше точно не стоит.
Правда, придется уговаривать маму и тетю Лину, потому что одна я переезд не потяну. Но это следующий шаг, сначала нужно дедушку подлечить. И раз он настолько упрям, то буду рядом сколько потребуется, но одного не оставлю точно.
Женщина как-то странно усмехнулась:
– Как знаешь, Варя, как знаешь. Мое дело предупредить.
– Предупредить о чем?
Карина поднялась и отряхнула халат.
– Гиблые тут места. Держись подальше от леса. Много людей в нем последнее время пропало. Будет жаль, если и с тобой что-то случится, – в голосе фельдшера послышались грустные нотки. – И связь у нас плохая: ветер оборвал провода. Если что-то срочно понадобится – приходи, я живу на соседней улице, дом с белой трубой. А так, завтра утром приду уколы сделать. – Нехотя перебирая ногами, Карина направилась к калитке. – Ах да, добро пожаловать в Мирный, Варя! – крикнула, не оборачиваясь.
От ее слов вдоль позвоночника побежали мурашки. Не слишком радушный прием. Что-то мне подсказывало, что местные слегка одичали. И опять это зловещее предупреждение! Я и так не планировала ходить в этот их неприветливый лес. Нечего мне там делать. У меня свои страхи, предпочитаю избегать новых.
Глава 3
Вернувшись в дом, я застала дедушку спящим. Его старое, изможденное лицо было спокойным, хотя ресницы подрагивали. Решив не тревожить его, я осмотрелась. В доме, помимо кухни, было всего три комнаты. Дед расположился в самой маленькой, где на стенах висели пожелтевшие фотографии людей, которых я не узнавала. Вторая по величине комната больше походила на склад-сарай: множество сумок, сломанная мебель и инструменты, которые, казалось, больше никогда не принесут пользы. Я могла переночевать лишь в гостиной на стареньком диване-книжке. Еще в этом помещении был ламповый телевизор и сервант, забитый пыльной посудой и книгами.
Когда я была маленькой, кажется, спала именно на этом диване. От нахлынувших воспоминаний в носу защипало.
– Что ж, Крендель, – вздохнула я, выпустив рыжего из переноски, – это наш временный дом.
Крендель выгнул спину и агрессивно зашипел, а его зеленые глаза, чем-то похожие по цвету на мои собственные, сверкнули. Я попыталась взять его на руки, но кот вывернулся и забился под сервант. Достав его мисочки, я наполнила их едой и водой из бутылки, поставила поближе к месту укрытия Кренделя, но тот и не думал вылезать.
Пушистому нужно время, чтобы привыкнуть, так что, наверное, лучше пока его не трогать.
Переодевшись, я решила немного убраться, пока дедушка спал. Дом буквально умолял об этом – по углам чернела паутина, а на мебели покоился огромный слой пыли. Да и перекусить нужно, правда для этого придется попотеть над кухней.
Проверила телефон – связи все так же нет.
В холодильнике обнаружилось что-то непонятное и на вид совершенно несъедобное, поэтому пока придется довольствоваться чаем. В шкафу нашлась потертая металлическая коробка, которую я помнила еще с детства, с рассыпчатым ароматным чаем внутри. Но в доме нет водопровода, а вода в чайнике, скорее всего, застоялась. Если я правильно помню, за домом должен быть колодец с чистой водой, которой мне понадобится много. Поэтому, схватив металлическое ведро, я вышла во двор.
Вновь послышалось рычание пса, но на этот раз я была готова: в покрытую грязью собачью миску насыпала немного корма Кренделя. С опаской пес попробовал угощение.
– Мы подружимся, – улыбнулась я, не рискуя пока погладить.
Двор выглядел так же, как и дом внутри: сарай для скота покосился и практически слился с землей, его уже не починить, легче разобрать и
