Плачущая - Александра Пивоварова
Местные точно застряли в прошлом, я словно за средневековой казнью ведьмы наблюдала. Галине отчасти повезло, что подобное люди творят с ее мертвым телом, а могли бы сжечь ее заживо.
– Ва-аря… – внезапно я услышала тонкий голосок сквозь выкрики толпы.
На этот раз я отчетливо уловила откуда донеслось мое имя и повернула голову в сторону леса, но никого не увидела.
– Вот и все, теперь ее пеплом полакомятся черви! – Ликующий священник вернул мое внимание. – Возвращаемся в поселок, пока еще не слишком поздно!
Не слишком поздно… Что-то мне подсказывало, что они опоздали лет так на двенадцать. Если бы сразу что-то предприняли, то их жизнь была бы иной.
Глава 18
Путь домой оказался быстрым, я была рада, что меня никто не держал и я шла одна, оторвавшись от Таисии. Мне повезло, что ее отвлекла какая-то пожилая женщина с волчьим взглядом и густыми седыми бровями, которые опускались вниз, будто стремясь прикрыть веки. Эта женщина держала в руках странный амулет, обвитый красной нитью, и казалось, что он излучал зловещую ауру.
Дедушка не спал и ждал моего возвращения, он хотел знать во всех подробностях, как похоронили ведьму. И я в деталях рассказала о том, что случилось, но его реакция удивила. Местные улыбались, когда тело горело, а в глазах деда блестели слезы.
Не понимаю его. Он так радовался смерти Галины, а сейчас ей сочувствовал. Похоже, его разум не просто сдавал, он подменял воспоминания и эмоции.
– Бедная, – дед покачивает головой. – Хорошо, что твоя бабушка до этого не дожила, она бы не поняла. – Он улегся на скрипучую кровать и сложил руки на животе.
– Дедуля, они дружили? – спросила я, понимая, что он может не ответить и вновь проигнорировать меня.
В моей памяти всплыли смутные образы: бабушка, смеющаяся во дворе, Галина, с ее странным, но притягательным взглядом. Я никогда не слышала о Галине от бабушки, но помнила, как они иногда встречались, как будто в их дружбе таился какой-то секрет.
– Дружили? Хм. Наверное, – задумчиво сказал дедушка. – Я всегда был против их общения, но у моей Любови был такой характер, что никто и слова против сказать не мог. – На несколько секунд он замолчал и посмотрел в сторону, будто вспоминая что-то важное. – Думаю, твоей бабушке было просто жаль эту каргу. Она была явно больна, очевидные проблемы с головой. Но однажды нам пришлось обратиться к этой ведьме за помощью, и с тех пор они начали общаться чаще.
– За помощью? Какой помощью? – уточнила я, но предчувствия не самые добрые.
– Мать твоя серьезно заболела, а тогда была зима, сугробы с мой рост, из поселка не выехать, скорых не было, а фельдшер только руками разводил, мол, лекарств нет, делайте, что можете. Ну, Люба и решилась обратится к ведьме. Я был против! Отговаривал. Но она сделала по-своему. Не знаю, что было, что они делали в том чертовом доме, но через несколько дней температура спала, а дочери стало лучше.
Я впервые слышала эту историю. Возможно, Галина практиковала народную медицину, вроде бы ее видели на кладбище, и в лес она ходила, вполне могла собирать травы и делать целебные настойки, хотя в ее доме я и не нашла никаких трав и баночек. Но это не делает из нее ведьму. Хотя о чем я… Местные безумны. У меня есть вопросы к психическому состоянию каждого. Да и теперь к моему тоже.
– Только одним добрым поступком ей не искупить остальные свои грехи. Да и после того визита твоя мать изменилась: стала грубой и злой, огрызалась и посылала, словно бесы в нее вселились! – Дед тяжело вздохнул. – Священник подтвердил, но что он мог сделать, никто не хотел связываться с каргой. А когда в поселке наконец появилась та, которая может противостоять злу, твоя мать была далеко.
Похоже, он говорил об Ольге.
– Бесовщина! – Дед несколько раз перекрестился, а мне показалось, что в доме похолодало. – Я устал, Варя, хочу спать. Уйди. – С этими словами дедушка отвернулся к стене.
Я собиралась задать еще несколько вопросов, но разговор был закончен.
– Доброй ночи, дедушка, – закрыв шторы, я вышла из его комнаты.
Я постаралась как можно быстрее убраться на кухне и не смотреть в окно, за которым сгустилась тьма. Над головой висела одинокая лампочка, вновь покрытая паутиной, ее света было недостаточно. Я ощущала себя неуютно, незащищенной. Спешно собрав посуду в раковину и оставив ее до утра, я поставила на плиту чайник.
Крендель, мой верный спутник, с нетерпением ждал своей порции корма. Я наполнила его миску свежими гранулами, и он с жадностью начал хрустеть, поглощая каждую крупицу, как будто это был его последний ужин. Я наблюдала за ним, и это немного успокаивало мою тревогу.
Заварив чай и прихватив пачку печенья, я наконец направилась в свою комнату, где света было намного больше и просматривался каждый угол. Укутавшись в теплый плед, я включила ноутбук. Шторы были закрыты плотно, став барьером между мной и миром за окном, но я все равно не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.
– Плачущая, – тихо прошептала я и ввела описание этой сущности в поисковую строку.
Я понимала, откуда взялось это имя: все слышали этот раздирающий душу плач. И если это действительно нечто потустороннее, то должно быть хоть какое-то упоминание. Я не разбираюсь в классификации демонов и призраков, но надеюсь найти что-то схожее с историей этого поселка, найти хоть какое-то упоминание о том, что могло бы объяснить природу этого ужаса.
– Хм… – задумчиво вчитываюсь в заголовок.
Первая страница, которую я открыла, была посвящена Маре – демону, или злому духу, известному в славянской и германской мифологии.
Я углубилась в чтение, и образы, описанные на экране, начали оживать в моем воображении. Мара, как утверждалось, садилась по ночам на грудь спящего, вызывая ужасные сны. Это было не просто существо – это была тень, которая прокрадывалась в наши сны, заставляя нас испытывать страх и безумие. Я представила, как невидимые пальцы демона обвивают разум, медленно вкладывая в мысли то, что выгодно ему, играя с нами, как кошка с мышью. Облик Мары остался неясным, но некоторые описания рисовали передо мной картину черного косматого существа, которое пряталось в темноте. В то же время мне стало известно, что у него есть слабость – солнечный свет. В светлое время суток демон не мог причинить вред, и это было единственным утешением. А символом Мары
