Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

принципе, слабовольным человеком, док­тор достаточно легко поддался давлению агента ЦРУ, за что проклинал себя сейчас. Теперь же он был вынужден пребывать в заточении на этой одинокой ферме, отрезан­ной от внешнего мира. Даже если бы он был здесь один, Айзек, наверное, не пытался бы отсюда скрыться, а тем более, теперь, когда его окружала вооруженная охрана, контролировавшая каждый его шаг.

Айзек не сомневался, что если сейчас он выглянет в окно, то увидит одного из этих ребят, будто сошедших с экрана какого-нибудь боевика, затянутых в чёрную уни­форму, с автоматами «Хеклер-Кох» в руках.

— Весьма странно, если подумать, — сказал он вслух. — Весьма странно. Я начинаю делать то, от чего приходил в ужас в свое время. О, Господи, — доктор вздохнул, — надо же, каковы перипетии судьбы.

Его жизнь напоминала кривую дорожку, началом ко­торой был колледж. Тот самый колледж, в котором он познакомился с доктором Грегором. И именно Кристофер Грегор помог ему впоследствии устроиться па работу в Кливлендский военный госпиталь. О событиях, которые произошли вслед за этим, Айзек Дункан до сих пор не мог вспоминать без содрогания.

Поначалу идея доктора Грегора, та самая идея об оживлении уже практически полностью умерших людей, привела его в полный восторг. Конечно, это было новое слово в медицине, революция, возможность изменить бу­дущее. А затем появился полковник Перри. Вот тогда-то иначался кошмар.

Айзек Дункан и представить себе не мог, насколько окажется ужасной эта операция и насколько могут быть страшныеё последствия. Нет, он не знал всех тонкостей тогодела. Он даже не знал, зачем полковнику Перри ожившие мертвецы. Тогда он еще пребывал на волне какой-то фантастической радости, эйфории от того, что задуманное удалось.

Самое страшное началось потом. Несколько раз он вместе с доктором Грегором навещал унисолов, присмат­ривал за ними по поручению полковника Перри и видел, что с универсальными солдатами происходит что-то не то. Они не стали людьми, настоящими людьми в полном смысле этого слова, а остались бездушными машинами. Но куда хуже оказалось то, что Перри сознательно куль­тивировал в них это. Он впрыскивал им вакцину Грегора ежедневно по несколько раз. Он выжигал их мозг подобно тому, как выжигается мозг человека, сидящего на элект­рическом стуле. И чем дальше, тем больший ужас охваты­вал доктора Дункана.

Несколько раз его посещала мысль о том, чтобы по­звонить в ФБР или еще в какое-нибудь ведомство. Айзек и представить себе не мог, кто занимается подобными вопросами. Но он хотел рассказать все. Все, начиная с замысла и заканчивая результатом. О полковнике Перри и унисолах. Ей-богу, он собирался это сделать. Можно даже сказать, что его мучила совесть.

Несколько раз, напиваясь до беспамятства в каком-ни­будь из Кливлендских кабаков, Айзек порывался идти к телефону. Но каждый раз его что-то удерживало. Так уж получалось, что всё время рядом с ним находился кто-то из их медицинской команды.

«Тебя сочтут сумасшедшим», — это был один из самых веских доводов, который действовал на Айзека отрез­вляюще. Действительно, что ещё можно сказать об опера­ции, которая воскрешает мёртвых. Не правда ли, похоже на дикий анекдот или на сценарий для фильма ужасов. Причём, на плохой сценарий.

«Представьте себе, — думал он, — если бы вам сейчас позвонили по телефону и сказали, что где-то в центре штата вовсю штампуют зомби. Нет, в человеческой фан­тазии подобное относится только к вуду[I]. К Африке с её малоразвитыми странами, где дикари бегают в набедрен­ных повязках и потрясают копьями. Но этого не может произойти в цивилизованном мире. Зомби просто нет места среди телефаксов, ракет, видео, телевизоров, самолётов и прочих достижений техники нашего века».

Но, тем не менее, так оно и было на самом деле. Дункан знал это, как знали доктор Грегор и полковник Перри. Уже тогда в его душе начал подниматься темный ужас. Он предчувствовал, что дело закончится кровавой заварухой.

Нет, унисолы не вели себя странно. Напротив, они вели себя именно так, как и должны были себя вести. Все в соответствии с программой. Но к тому моменту методика опробовалась только на собаках, и Кристофер Грегор не знал о некоторых фактах, которые были известны Айзеку Дункану. Например о том, что огромная рыжая дворняга Принц, одна из их первых подопытных, взбесилась без малейшего к тому повода. Отчего это произошло, знал только сам Принц и никто больше. Электроэнцефалограмма не показала никаких отклонений. Айзек трижды изучил её. Собаку пришлось пристрелить. И Дункан, не нашед­ший объяснения столь странному поведению Принца и боявшийся потерять свою работу — ведь чего проще, объяснить срыв опыта невнимательностью наблюдателя, — соврал Грегору. Он сказал, что Принц умер собствен­ной смертью, а пулевое ранение на его голове — всего лишь последствие контрольного выстрела.

Надо сказать, Кристофер Грегор принял эту выдумку за чистую монету, о чём Айзек впоследствии очень пожа­лел. Если бы он тогда раскрыл доктору правду, возможно не случилось бы всей этой кошмарной истории. Уже сей­час Дункан знал о возможном развитии мозговой деятель­ности унисолов. Посттравматический синдром у них про­является особенно сильно. Постепенно универсальный солдат зацикливается на своих воспоминаниях. Это похо­же на сумасшествие, но на самом деле всё обстоит несколько иначе. В какой-то момент мозг привыкает к вак­цине Грегора и блокада лекарственного препарата не­сколько ослабевает. Именно тогда мозг унисола начинает искать в своем подсознании зацепку, которая позволила бы ему начать действовать. И чаще всего находит её именно в нервных стрессах, надежно хранящихся в сейфе- подсознании, что, собственно, и случилось с сержантом Скоттом. Ведь ни для кого не секрет, что о сильных нервных потрясениях, пережитых даже в раннем детстве, люди помнят до глубокой старости. Стоит ввести их в гипнотический транс и они расскажут все вплоть до мель­чайших подробностей. Смерть же — не просто стресс, а настоящий шок.

Айзек Дункан скрупулезно перечитал все газетные вы­резки, все отчеты по данной истории и ничуть не сомне­вался в своих догадках. Точнее, в их правильности.

«Именно так всё и случилось, — думал он. — Да, именно так, и никак иначе. Слепцы. Они все объяснили простым сумасшествием. Господи, это так же примитивно, как дубина в руках первобытного дикаря. Хотя, как не объясняй, результат один и тот же. Страшен не сам по себе факт, а то, что кто-то пытается его повторить».

Этого и боялся Айзек Дункан. Слишком уж велик соблазн. Рано или поздно к нему должен был прийти некто. Доктор ждал эту мифическую личность. Будущий визитер представлялся ему долговязой фигурой в чёрном, подобной самой смерти. Да,