Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Отлично. Похоже, он ещё и свободен. Ну что, пой­дёмте навестим управляющего?

Прайер открыл дверцу и выбрался наружу. Рони пос­ледовала его примеру. Они не спеша направились к адми­нистративному корпусу, в окнах которого, несмотря на поздний час, продолжал гореть свет. Агент на ходу засме­ялся.

— Знаете, не люблю хорошие мотели.

— Почему? — Рони удивленно вскинула брови.

— В них, как правило, очень исполнительная обслуга. Выметают всё так, что потом никаких следов найти невозможно.

Девушка понимающе покачала головой.

— Да, наверное, это создаёт определённые проблемы вашей службе.

— Ещё какие, — мужчина вновь тихо засмеялся, а потом добавил. — Держу пари, что если здесь что-нибудь и было, то уборщики уже успели уничтожить все мало-мальски заметные следы.

Девушка промолчала. В этот момент она испытала некое чувство раздвоения. Ей вспомнился Люк, толкаю­щий пикап по подъездной дорожке рядом с небольшим мотельчиком. «Как он назывался?» — подумала она. И тут же вооб­ражение полностью нарисовало перед её глазами картину Голубоватая неоновая вывеска с надписью «Лаки», в которой не горит булка «Л». — «Правда, тот мотель был похуже классом, — подумала Рони, — и там осталась куча следов. Огромное множество. Держу пари, можно было бы спросить у толстяка за стойкой».

Изрешечённые пулями стены и они двое, она и Люк, съёжившиеся под одеялом каких-то случайных посетите­лей из соседнего номера. Тогда выход был, а где он сейчас? Казалось, девушка вновь почувствовала на губах вкус удушливой пыли, крутящейся в воздухе.

«Это была штукатурка, — подумала девушка. — Вот именно, штукатурка. Странно подумать, что это произо­шло так недавно. Всего год назад. Даже меньше».

Именно в эту секунду Рони окончательно поняла: кош­мар вернулся. То, что, как она считала, кануло в прошлое навсегда, вновь выросло перед ней в темноте ночи, зыбкое и нереальное, как сотканный лунным светом призрак, Тёмный мерцающий силуэт с косой в руках. У этого странного видения не было лица, но из-под чёрного ост­роверхого балахона сверкали янтарные глаза сержанта Скотта.

Страшное предчувствие тупой иглой вонзилось ей в сердце. Картинки в её голове стали сменять одна другую с поразительной быстротой. Залитый кровью старый двух­этажный дом, избитый, измученный Люк, кровавые ош метки на острых зубьях газонокосилки. Казалось, если она обернется, то увидит образовавшуюся от взрыва во­ронку посреди садовой дорожки. Разукрашенную дурац­кими рисунками полицейскую машину, угнанную ими, Клочья серебристого комбинезона на шипастой изгороди

«Все это здесь, — подумала Рони, — в моем настоящем.

Сержант Скотт восстал из мёртвых».

— Вы меня слышите?

— Что? — Рони дернулась и повернулась к Прайеру.

— У меня такое ощущение, что вы о чём-то задумались, повторил он.

— Да, знаете, иногда такое случается, — Рони чуть смущённо засмеялась. — Накатывают воспоминания.

— Понимаю. Уж вам-то есть что вспомнить, — Прайер посерьезнел. — Это страшно?

— Вы о чём?

— Об унисолах, — мужчина невесело хмыкнул. — Знаете, совершенно не представляю, как бы повёл себя я, доведись мне столкнуться с одним из них лицом к лицу. Одно дело живой человек с пушкой, и совсем другое такой вот парень, вроде сержанта Скотта. Именно поэтому я и спросил. Это страшно?

— Гораздо страшнее, чем вы думаете, — ответила девушка, задумчиво глядя на тёмные окна мотеля. — Это не просто страшно. Это ужасно.

Рони вздохнула. Сейчас всё, абсолютно всё, напоминало ей о прошлом, о событиях, происшедших год назад. Даже ночная тишина навевала на неё жуткие воспомина­ния.

«Вот так же тихо было в ту ночь, когда они отправи­лись на аэродром полковника Перри. Хотя нет, — тут же поправила девушка сама себя. — Тогда был ветер. Тос­кливый и таинственный. Такими обычно бывают песни индейцев».

Разговор с Рони навёл Прайера на какие-то свои мысли. Он тоже стал казаться серьезным и задумчивым.

И лишь когда они подошли к самому домику администра­тора, тихо выдохнул:

— Shit!

Без особых церемоний, даже не постучавшись, он толк­нул дверь, ведущую в просторное помещение конторки, и шагнул внутрь, громко возвестив:

— Управление Национальной Безопасности.

Рони вошла следом. Здесь было чисто и уютно. Свет был ярким.

«В отличие от мотеля “Лаки”, — подумала она. Подруга, сдают нервишки. Нервишки сдают. Быстренько успокойся и возьми себя в руки».

Опрятный служащий перелистывал последний выпуск «Лос-Анджелес таймс». Он нимало не походил на того толстяка, который ощупывал её жадным взглядом в мотеле почти год назад. Это был аккуратный приветливый малый лет тридцати. Услышав звук открывающейся двери, а следом магические слова, он без лишней суеты сложил газету и, поднявшись со своего вращающегося кресла, улыбнулся.

— Добрый вечер, господа. А вернее, добрая ночь. Чем могу помочь?

Лицо его выражало столько неподдельного участия, что Рони едва не рассмеялась. Честное слово, она готова была поклясться, этот человек отдал бы один доллар из каждых пяти заработанных, лишь бы их здесь не было. Как правило, визиты спецслужб обещают большую суету. Тем не менее, парень держался молодцом.

— О’кей, приятель, — Прайер огляделся. Быстрый намётанный взгляд профессионала.

Рони вздохнула. Похоже, в последнее время ей прихо­дилось иметь дела только с профессионалами. Она даже чуть-чуть поморщилась. Совсем немножко, еле заметно.

«Профессиональные взгляды, профессиональные жесты, профессиональные голоса. Скучновато, подруга, не находишь?»

— Нам нужно осмотреть четвёртый домик, — Прайер облокотился о конторку.

— Конечно, сэр. Но прежде я хотел бы взглянуть на ваше удостоверение.

Рони усмехнулась. На этот раз более открыто. Расто­ропный-расторопный, но видно просто так его не пойма­ешь.

Парень чуть подался вперёд, недостаточно сильно, чтобы это выглядело нагловатой напористостью, и не слишком мало, чтобы гости восприняли это как трусость. Полный достоинства, хорошо продуманный жест.

Прайер вытащил из кармана удостоверение и предъ­явил его клерку. Тот с бесстрастным лицом изучил кар­точку и вернул её агенту.

«У этого человека крепкие нервы», — подумала Рони.

Действительно, большинство людей, с которыми ей приходилось встречаться, пасовали перед агентами спец­служб. Это проявлялось по-разному. Одни трусили вполне откровенно, вторые, хотя и старались сохранить спокой­ное лицо, но слишком уж начинали суетиться. Этот же и бровью не повёл. Со спокойным достоинством человека, знающего себе цену, он повернулся и достал ключ из ящичка стола.

— Пойдёмте, господа, я провожу вас.

Клерк кивнул, погасил настольную лампу и, выйдя из-за конторки, направился к двери. Потом он повернулся к Прайеру и спросил: