Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Была в сложившейся ситуации какая-то глубочайшая несправедливость. Не дожидаясь решения агента, Доно­ван-человек повернулся и попытался протиснуться в узкую щель между стеной и кузовом. Острая боль пронзила всю правую половину его тела. Казалось, раскален­ный металл потёк по его руке и шее, обжигающий, пре­вращающий мышцы и сухожилия в пепел. Зак заскрипел зубами.

«Господи, как же больно», — подумал он, проталкивая своё тело ещё на два сантиметра вглубь.

Подняв голову Зак посмотрел наверх. Под самым по­толком ярко горел мощный прожектор. Он казался зажа­тым между двумя монолитными стенами, поэтому ране­ный почувствовал приступ клаустрофобии. Ему захотелось заорать и вырваться из этого страшного закутка, однако агент заставил человека сдержать крик. Он был профессионалом и привык не терять над собой контроля никогда, ни при каких обстоятельствах.

М-16, висящая вертикально, неожиданно громко грох­нулась обоймой о кузов. Глухой барабанный звук раскатился по замкнутому помещению, словно взрывная волна. Зак слышал, как охранник повернулся на сто восемьдесят градусов и проорал:

— Эй, кто здесь?

А следом за этим раздался хруст башмаков.

Донован-агент рванулся назад. Перед глазами у него повисла белая, испещренная кровавыми дорожками пленка боли. И на этот раз ему уже не удалось сдержать крик. Он застонал громко и натужно. Ощущение было такое, словно ему полоснули ножом по горлу. Кровь из раны хлынула ещё сильнее, и Зак почувствовал её обжигающую влагу на своей коже.

Выбираться из щели оказалось гораздо сложнее, чем протискиваться в неё. Охранник ускорил шаг, и Донован понял, что в запасе у него не более трех секунд. Три секунды, а потом этот парень заглянет сюда и увидит его, окровавленного, грязного, в разорванной куртке, с чужой винтовкой на груди.

Донован рванулся ещё раз. Боль поползла вверх но шее, к затылку, агент сморщился и, уперевшись ногами в дощатый пол, рванулся что было сил. Его старания не пропали даром. Рывок оказался даже чересчур мощным. Он вылетел из щели, как пробка из бутылки, и ударился о стену ангара. Это была ни с чем несравнимая боль, однако сейчас у него не осталось времени на переживания.

Зак грохнулся на колени и, загребая пыль локтями, по­полз под грузовик, толкая винтовку перед собой.

Он видел бутсы охранника, покрытые буроватой бах­ромой. Человек шёл осторожно, хотя и быстро. Зак под­тянул ноги к себе и, сжавшись в клубок, перекатился с боку на бок. Боль выросла до невероятных размеров, но он перестал обращать на неё внимание. Она словно стала частью его самого. Тело слилось с ней, а мозг восприни­мал её не иначе, как уродливый горб, раковую опухоль, нежданно-негаданно выросшую на шее. Ему ещё можно было помочь, можно, агент верил в это.

Донован растянулся плашмя, принимая позу для стрельбы лёжа, и приподнял голову, стараясь не стукнуть­ся затылком о днище, облепленное желтоватой грязью. Уперев приклад М-16 в левое плечо, он тщательно прице­нился в ноги охранника и нажал на спуск. В следующее мгновение Зак заорал, потому что грохот выстрелов едва не оглушил его. Раскаты бились между днищем и полом, словно теннисный мячик. Эта сухая трескотня рвала ба­рабанные перепонки на части. Заку дико захотелось пере­катиться на спину и, зажав уши ладонями, снова заорать. До хрипа в горле. Так, чтобы сорвать голосовые связки и чтобы услышали те, в кузове.

Однако он не мог себе этого позволить. И сейчас Донован-агент взял верх, над Донованом-человеком.

Они услышали.

Халек и Маршалл переглянулись в недоумении. Через мгновение атлет уже вскочил, схватив со стола свой «смит-вессон 629». Он не сказал ни слова, а просто вопро­сительно посмотрел на босса. Тот согласно кивнул. Халек крадучись пошёл к выходу.

Айзек Дункан прекратил операцию и остановился, сжимая в пальцах полупустой шприц, так же недоумении глядя на дверь.

«Там что-то произошло, — подумал он. — Там, снаружи, есть кто-то, кто пришёл ему на помощь. Возможно, это ФБР или настоящие агенты УНБ. Но в любом случае это спасители. Его спасители. Иначе просто не могло быть. Должно же ему хоть в чем-нибудь повезти...»

В ангаре наступила тишина. Халек подошёл к двери и, прижавшись спиной к стене, осторожно выглянул наружу

Донован видел, как охранник упал. Его расчёт оказался верным. Одной очередью он сумел перебить автоматчику обе голени, и тот, завывая от боли, рухнул на пол, Не мешкая ни секунды, Зак всадил в него вторую очередь, Тело находилось от него не далее, чем в полутора метрах, поэтому пули практически прожгли охранника насквозь, разворотив внутренности.

Настало время действовать. Заставив себя забыть о боли, Донован мощным рывком рванулся вперёд и, ухватив автоматчика за шиворот, потащил его под кузов. Это было тем более сложно, что правая рука почти совсем не слушалась. Да и силы куда-то подевались.

«Наверное, вытекли вместе с кровью, — подумал Зак, — Однако ничего, я должен справиться с этим. Осталось всего десять минут. Через десять минут всё будет кончено. Он либо победит, либо умрёт».

Откуда-то со стороны пришла мысль, что даже смерть показалась бы ему сейчас отпущением грехов. Он бы просто перестал мучиться и пропала бы эта боль, ушла бы суета, ему стало бы наплевать на все. И, возможно, так было бы лучше. Но пока агент был в состоянии здраво размышлять, он цеплялся за жизнь.

Тело мёртвого охранника скрылось под грузовиком до пояса, однако ноги ещё были видны, а это никак не входило в планы Зака. Он предпринял ещё одну попытку. Рынок, и снаружи остались торчать только тяжёлые грубые башмаки. Напрягшись и заскрипев зубами, Зак потя­нул в третий раз. Тело исчезло под грузовиком полнос­тью. Свидетельством смерти часового осталась только кровавая полоса на полу, да крохотные ошмёки плоти, повисшие на стене.

Придав трупу нужное положение, Донован отполз в сторону и спрятался под кабиной грузовика, приготовив­шись ждать.

«Только не очень долго, — просил он про себя. — Не очень долго, иначе я умру. Истеку кровью».

Халек осторожно, не высовываясь из дверного проёма, оглядел узкое пространство между кузовом и стеной ангара.

Он был достаточно умен, чтобы понимать: часовой, скорее всего, мёртв. Но кто это сделал? Вот тот вопрос, Который мучил его.

Если это полиция, то почему он не слышал криков? Почему