Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Всё в порядке. Они ушли.

После этого он сунул передатчик в карман и, оставив газету на столике, направился к выходу. Как только его фигура замаячила в ярко-жёлтом проёме входной двери, один из «футболистов» повернулся. Гость не спеша пригладил волосы и «студент-футболист» радостно проорал:

— Ну всё, ребят, хватит с них! Пошли!

Компания оставила в покое изрядно помятых бугаев и машину, в которой к этому моменту не осталось ни одного целого стекла, и спокойным шагом удалилась в ту же сторону, куда скрылись Прайер и Рони.

* * *

Зак Донован несколько минут постоял, отдыхая. Ему было очень нелегко заставить себя оторвать спину от стены ангара. Она казалась именно той необходимой опо­рой, без которой агент не мог обойтись. Винтовка вдруг налилась дикой, неимоверной тяжестью и тянула тело вниз.

Заку очень хотелось прилечь. Просто лечь и ничего не делать. В какой-то момент ему даже стало наплевать на себя и на доктора, и на Люка Девро.

— Мать твою, — пробормотал он, — какой в этом смысл?

Но уже через мгновение ему удалось взять себя в руки. Помогав головой, стряхивая тяжелый дымчатый туман, обволакивающий мозг, и прогоняя из ушей противный звон, Донован выпрямился и оттолкнулся от стенки ангара окровавленной рукой.

— Действуй, парень, действуй, — сказал он себе под нос. — Действуй, иначе ты умрёшь. Ублюдок Блэйк всё-таки достал тебя. Достал, мать его.

Кривая ухмылка ножевым разрезом располосовали его лицо на две части. Кровавые брызги на щеках и перепачканный алым подбородок, придавали агенту сходство с вурдалаком из кинофильма. Он перехватил М-16 поудобнее и принялся обходить трейлер.

Наверняка часовой, охранявший лабораторию слышал его голос, но, скорее всего, решил, что это работает приёмник в кабине водителя. Сейчас же, когда раздались шаги, он встрепенулся.

— Эй, кто там? — зычный, властный окрик прорезал неестественную тишину.

— Это я, приятель. Успокойся, — крикнул в ответ Донован.

На самом деле крика не получилось. Это был тихий голос слабеющего человека.

— Блэйк, это ты? — встревоженно переспросил часовой.

— Да успокойся, придурок.

Каждое слово давалось Заку с большим трудом. Он чувствовал, что крик отнимает у него последние силы. А ведь ему нужно было расправиться, по крайней мере, ещё с троими. Он не принимал во внимание пятерых докторов, которые сейчас возились в трейлере. Скорее всего, они не представляли из себя никакой опасности. Но вот эти трое вполне могли добить его. Закончить то, что не успел закончить Блэйк. Особенно это касалось Халека. Зак знал, что этот человек способен на многое.

Стараясь ступать как можно тише, он принялся обходить грузовик сзади. Тут не было никакого тонкого психологического расчёта. Просто, исходя из собственного опыта, Донован решил, что часовой обязательно станет смотреть в сторону входа. Такова уж людская природа. Он будет ждать, пока оттуда появится его дружок Блэйк.

Зак Донован вяло улыбнулся. Он все шагал и шагал мимо длинного серебристого кузова, украшенного идиотскими надписями, и тот казался ему бесконечным.

«Ты сделал глупость, — сказал сам себе Зак-агент. А может быть и не сказал, а только подумал. Зак-человек уже был не в состоянии этого понять. — Ты сделал глупость, надо было обходить грузовик спереди. По край­ней мере, ты имел бы шанс дойти. А теперь у тебя этого шанса нет. Ты сдохнешь раньше, чем добредёшь до задней стены ангара».

Его снова качнуло, и он упёрся ладонью в стенку кузова.

«Ни хрена подобного, — ответил его внутренний голос. Голос возражавшего самому себе агента Донована. — Дойду, ещё как. Я ещё посмотрю, какого цвета внутрен­ности у этих ребят».

Цепляясь за холодную металлическую стену грузовика, Зак продолжал идти вперёд. Он не обманывал себя и не пытался убедить собственный разум в том, что идет быстро и легко. Нет, хотя смерть уже и подкралась достаточно близко и опутала его мозг своей черной паутиной, он отдавал себе отчет в своих действиях.

Он шёл плохо. Шажки его были не больше тридцати сантиметров, И кровищи из него налилось, как из зарезанной свиньи. И стрелять прицельно он уже не сможет. Просто потому, что уже не осталось сил.

Донован намечал себе взглядом очередную точку перемещения и упрямо шёл туда. В данный момент это было заднее колесо «За ним ещё метра два-два с половиной, — оценил он расстояние, — и будет первый поворот».

По самым скромным его подсчётам, до двери, ведущей в трейлер, ему придётся пройти около двадцати метров. Огромное расстояние. Безумно огромное. Марафонская дистанция.

Зак гнал от себя сомнения в том, что ему, может быть, не удастся задуманное. Сомнения всегда поселяют неуверенность, а неуверенность сейчас была не нужна ему. «Неуверенность хуже смерти, — подумал он. — Шагаем, пока шагается».

Где-то в самой глубине души в нем еще жил агент и этот агент строил планы, исходя из того физического состояния, в котором пребывал Донован-человек. Он старался рассчитать все точно. В голове агента уже сложился план, как прикончить всех троих с наименьшими затратами сил. В конце концов, как только он пришибёт этого охранника и Маршалла с Халеком, доктор наверняка выберется наружу, чтобы помочь ему. А именно это и требуется. Пусть втащит его в кузов, сделает перевязку, накачает кровяной плазмой. Пусть сделает из него хоть унисола, хоть зомби, хоть чёрта лысого, лишь бы он остался жив. Не зря же он, Зак Донован, прикончил столько народу. И ему вовсе не улыбается валяться мёртвым где-нибудь под колесом этого фургона. Чёртова дерьмового фургона.

Зака шатнуло вновь, он ударился правым плечом о стену фургона и едва не взвыл от боли, с удивлением обнаружив, что теперь она распространилась и ниже, захватив всю правую половину тела. Даже идти, казалось, стало ещё тяжелее.

Однако агент все шёл и шёл вперёд, прислушиваясь к дыханию охранника. Несмотря на звон в ушах слух его обострился настолько, что казалось он различает, как шепчется выгоревшая трава на ветру, слышит слова, которые бормочет ветер, улавливает небесную песню звезд. И это не говоря о более громких звуках. Например, о рёве машин на Тридцать третьей автостраде. Или сумасшед­шем клокотании дюз взлетающих в Сан-Анджело самолё­тов.

Донован сделал ещё несколько шагов и неожиданно обнаружил, что кузов кончился. Рука его едва не прова­лилась в пустоту. Между задней стенкой кузова и стеной ангара